Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 301 – Ева Арк

— Почему, матушка?

— По её словам, Жан уже давно был влюблён в принцессу Марию, законную дочь герцога. Так что вряд ли моё появление обрадовало бы его.

— И Вы ей поверили?

— Сначала нет. Но Беатриса в подтверждение своих слов показала мне письмо, которое прислал ей брат. В нём Жан действительно признавался, что готов отдать жизнь ради моей единокровной сестры.

— Но, возможно, он написал так потому, что видел в ней свою госпожу и наследницу Смелого.

— Нет, мой муж ясно дал понять, что любит принцессу. Представь себе, Лоренца, что я ощутила в тот момент! От кого я не ждала предательства, так это от Жана. Ведь у нас с ним был общий сын! В негодовании я разорвала письмо на клочки и бросила их в лицо Беатрисе. В ответ она отвесила мне оплеуху…

— Как она посмела, матушка!

— Я тоже не осталась в долгу и заявила, что сыта по горло ею и её братцем. В ответ Беатриса сказала, что меня никто не держит в Сольё и я могу убираться назад в свою Италию. И что её брат будет только рад этому. На наши крики сбежались слуги и донна Сидония, которая увела меня. А наутро я вместе с сыном и преданными мне людьми покинула замок.

— И Ваша золовка не пыталась удержать Вас?

— Нет. За ночь я хорошенько всё обдумала и решила попросить совета, как мне дальше жить, у мессира Бернардо де Нери, друга моего приёмного отца. К тому же, у него был свой корабль, на котором я могла бы отплыть в Италию.

— Интересно, какой совет Вам дал мессир Бернардо?

— Он был очень рад нашей встрече, но, выслушав меня, задумался. После чего сообщил, что имущество Риччи после моего бегства разделили между собой его родственники и ещё неизвестно, как встретят меня во Флоренции. Я возразила, что не могу остаться во Франции из-за сына, потому что граф де Сольё может отнять у меня Амори. Тогда Нери предложил мне обратиться к королю, которого знал лично и даже ездил по его просьбе на переговоры с Карлом Смелым. Я решила последовать его совету и, в ожидании подходящего случая, прожила несколько недель в доме Льва, где, кстати, познакомилась с молодым д’Эвортом. Когда же настало время ехать в Плесси-ле-Тур на встречу с Людовиком ХI, Даниель попросился ко мне на службу. Сначала я отказала ему, но д’Эворту удалось каким-то образом уговорить банкира отпустить его на время. Так он стал моим пажом.

— Интересно, Даниель рассказывал об этом Асканио? – задумчиво произнесла Лоренца.

— Что ты сказала, дочь моя?

— Ничего, матушка. Прошу Вас, продолжайте.

— Во время аудиенции я без утайки поведала королю всю историю своей жизни. Вначале Людовик слушал очень внимательно, но потом вдруг прервал меня и, вызвав слугу, приказал позвать «сеньора д’Аржантана». Вот так я впервые увидела Коммина. И в его присутствии по приказу короля повторила мой рассказ. «Ну, каково Ваше мнение, монсеньор д’Аржантан?» – поинтересовался Людовик после того, как я закончила. «Мне кажется, сир, что рассказу этой дамы вполне можно доверять», – ответил тот. Тогда король повернулся ко мне: «Вам повезло, госпожа де Сольё, что на Вашу сторону встал один из моих самых проницательных советников. Кстати, он когда-то служил Вашему отцу». Затем государь приказал Коммину отвезти меня с сыном в Саше, пока он не примет окончательного решения о моей дальнейшей судьбе. По пути советник поведал мне, что в детстве остался круглым сиротой и воспитывался в замке своих родственников, пока его не определили в семнадцать лет в свиту графа де Шароле. Увы, Коммин на себе испытал необузданный характер Смелого, который однажды бросил в него свой сапог. Однако он не забыл упомянуть и о хороших чертах характера Карла, назвав его последним рыцарем на престоле, в отличие от Людовика ХI, ничего не делавшего без своей выгоды. «Но какую выгоду король получил от того, что согласился помочь мне?» – воскликнула я. «Вы и Ваш сын, госпожа де Сольё, являетесь ценными заложниками, которых король может использовать против Вашего мужа», – не моргнув глазом, ответил мне Коммин. «Значит, если королю это будет выгодно, то он выдаст нас с сыном графу де Сольё?» «Не волнуйтесь, насколько я знаю графа, он ни за что не пойдёт на сделку с человеком, погубившим его любимого герцога. Поэтому ни Вам, ни Вашему сыну ничто не угрожает». «Пожалуй, у Смелого не было более преданного друга, чем Сольё, – добавил фламандец. – Он всегда смотрел герцогу, буквально, в рот и пытался во всём подражать Карлу. Поэтому, наверно, и влюбился сначала в девушку, на которую обратил внимание его господин, потом – в его дочь, тоесть, в Вас, и, наконец, воспылал страстью к принцессе Марии. Однако хочу заметить, что Вы, госпожа де Сольё, находитесь в самом выгодном положении». «Почему?» – поинтересовалась я. «Потому что наследница Смелого не применёт скоро выйти замуж за какого-нибудь принца». Слова Коммина оказались пророческими, хотя тогда я не придала им значения.