Книга Сказка о царевиче-птице и однорукой царевне, страница 104 – Надежда Бугаёва

Жили-были царевич и царевна двух соседних государств.

Никогда не виделись они друг с другом, но каждое утро Царевич пел в своей башенке за городскими воротами, и, заслышав его песню, Царевна оборачивалась птицей и так облетала все окрестные земли.

Вечером из башенки снова лилась песня, и к Царевне возвращался её прежний облик.

Так шли годы.

Однажды Царевна пролетала птичкой целый день, но к вечеру пения не раздалось.

Ждала-ждала она, но ждала напрасно.

Другие птицы уже попрятались в гнёзда, и на долины спустился холодный воздух с холмов.

Тогда она полетела к городским воротам соседнего государства, но там только вода рва журчала в тишине.

Тогда она полетела ближе к башенке, где жил Царевич, но и там только ночь бросала тени на блики луны.

Тогда птичка подлетела близко-близко, к самому окну, и там было совсем тихо. Не было слышно ни журчания рва, ни биения крыльев ночи.

Но у окна уже стоял кто-то, чьё присутствие смешало все тени, все блики, так что луна в печали отворотила своё серебряное лицо от царевичева окна и укрылась кружевным платочком туч.

И Царевна увидела, что Царевич умирает, а у окна стоит его Смерть.

Царевич больше не мог петь и вообще не мог разомкнуть губ. Он лежал молча, а Смерть протянула руку, чтобы забрать себе его сердце.

Тогда Царевна-птичка бросилась вперёд и легла на грудь Царевича, раскрыв крылышки над его сердцем.

И Смерть, как ни пыталась, не могла добраться до сердца Царевича.

Но Смерть была хитра, она не знала благородства и не умела проигрывать.

– Оставь грудь Царевича, – предложила она Царевне сделку, – и тогда я превращу тебя в девушку.

Но Царевна не могла согласиться на это, потому что любила его больше себя.

Тогда Смерть предложила ей превратить Царевича в птицу, чтобы вдвоём резвиться по всей округе.

На это Царевна согласилась, и через секунду Царевич встрепенулся, обернулся птицей и вылетел в окно.

Увы, он не узнал Царевну и один улетел далеко-далеко.

Только хотела она броситься за ним вдогонку, как поняла, что больше не может летать: ей вернулся её человеческий облик.

—Ты же оставила грудь Царевича, – сказала Смерть, – так вот тебе обещанная награда.

Так Смерть обманула Царевну и задумала навек разлучить их с Царевичем.

Но Царевна выбежала за городские ворота и пошла в ту сторону, куда улетел Царевич-птица.

Миновала она тридевять земель, и ещё столько же, но всё казалось напрасно, и в каждом государстве она узнавала, что Царевич там уже побывал.

Теперь на нём лежало проклятье, как когда-то на ней: заслышав песню, он на рассвете обращался в человека, а в сумерках снова становился птицей.

Но вот беда: он так и не мог обернуться собой.

Каждый раз слышал он не ту песню, что могла бы обернуть его тем, кем был он на самом деле.

И потому в одних государствах его знали как торговца, в других – как распутника, в третьих – как мастерового.

И везде он был проклят, и везде у него было чужое лицо.

Но Царевна каждый раз знала, что это был он. Она находила его перо то в конторе торговца, то застрявшим в шиньоне распутницы, то в инструментах мастерового.

Но нигде не находила она его самого, а лишь его следы.

Она заглядывала в каждое окно в поисках Царевича: в мутные окошки лачужек, похожие на плошки, и в хрустальные окна больших домов, в которых горели свечи.