Книга Мария I. Королева печали, страница 16 – Элисон Уэйр

Она знала, что король, кардинал и иностранные послы проводят долгие обсуждения этого союза за закрытыми дверями. Мария присутствовала на аудиенции, которую королева давала французским посланникам. Мать, как и обязывал ее статус, оказала им самый сердечный прием, но при этом Марии показалось, будто послы ушли с ощущением, что королеву устроит лишь один альянс, причем явно не с Францией.

Впрочем, мать оказалась права. Ее мнение действительно было не в счет. В мае Мария, к своему смятению, узнала, что отец ратифицировал договор, согласно которому она должна выйти замуж за короля Франциска или за герцога Орлеанского. Марии надлежало отправиться во Францию, когда ей исполнится четырнадцать лет.

— Это будет герцог Орлеанский, – вскоре после визита послов сказала мать. – Король Франциск должен обручиться с сестрой императора, вашей кузиной Элеонорой, что было одним из условий его освобождения из плена.

После этого сообщения у Марии немного отлегло от сердца, и она стойко выдержала все торжества при королевском дворе. Мать, сидевшая рядом с отцом во главе стола во время пиров и празднований, была воплощенной любезностью. Король, естественно, настоял на том, чтобы повести дочь в танце. Он велел ей надеть платье в римском стиле из малиновой с золотом тафты и такое количество украшений с драгоценными камнями, что от их блеска слепило глаза. Отцу так хотелось продемонстрировать французам все очарование дочери, что он снял с ее головы диадему, позволив локонам свободно рассыпаться по плечам, к явному восхищению присутствующих.

— Ее высочество – настоящая жемчужина этого мира! – заявили посланники.

Однако торжества внезапно завершились после известия о разграблении 6 мая Рима наемными войсками императора в ходе военной кампании в Италии. Слухи о творившихся там зверствах потрясли Марию не меньше, чем и всех остальных. И хотя мать, несомненно, утаила от дочери самые мрачные подробности, та поняла по ошеломленной реакции окружающих, насколько чудовищным было разграбление святого города. Отец тоже был в ужасе, а узнав, что папа римский стал пленником императора, воспринял это почти как личное оскорбление. Мария впервые увидела отца буквально вне себя от ярости. Но, бросив спустя какое-то время ретроспективный взгляд на те события, она поняла, что это было началом его безумия.

В то лето отец резко изменился. Он не только был постоянно чем-то озабочен, но и вел себя агрессивнее обычного. Его визиты к жене становились все более редкими, а королева становилась все более напряженной и с трудом сдерживала слезы. Что-то явно было неладно, но Мария понятия не имела, в чем дело. Придворные дамы уверяли, что у нее просто разыгралось воображение, но все это звучало не слишком убедительно. Она чувствовала: им явно известно нечто такое, чего она не знала. Когда она входила в комнату, все тотчас же замолкали. А потом она уловила произнесенное шепотом имя Анна Болейн.

Анна, одна из материнских фрейлин, была изящной, темноволосой молодой женщиной, привлекавшей внимание многих придворных кавалеров. И похоже, она фигурировала в какой-то скандальной истории.

— Почему люди говорят об Анне Болейн? – спросила Мария леди Солсбери.

— А что они говорят? – Голос воспитательницы внезапно стал резким.