Книга Мария I. Королева печали, страница 277 – Элисон Уэйр

— Ах, ваше величество, примите мои соболезнования по поводу того, что происходит в Риме.

Сбитая с толку, Мария удивленно спросила:

— Ну и что такого происходит в Риме?

— А разве ваше величество не в курсе? Тогда прошу меня извинить за то, что мне первому приходится сообщать вам неприятную новость. Король, ваш супруг, подал папе прошение аннулировать ваш брак.

У Марии застучало в висках, она почувствовала, что теряет сознание. Этого не может быть! Она бы узнала обо всем через свои обычные дипломатические каналы. Но что, если Филипп тайно связался с его святейшеством, а кто-то из Римской курии слил эту информацию? О, это было ужасно! Неужели она мало страдала?!

— Досужие сплетни, – взяв себя в руки, презрительно бросила Мария. – И меня поражает, что кто-то придает им значение.

Она с улыбкой отпустила де Ноая, после чего поспешила уединиться в своих покоях.

Кардинал Поул в очередной раз доказал свою незаменимость. Он был хорошим слушателем, и Мария всегда знала, что может облегчить душу, открывшись другу детства. Посетив в том июле Кентербери, она излила кардиналу свои страхи и сомнения по поводу Филиппа.

— Тем не менее я намерена как можно более терпеливо переносить невзгоды, – сказала Мария, когда они прогуливались по саду в тени собора.

— Увы, удел всех женщин – ждать дома, как завещал святой Павел, – заявил кардинал. – Задача мужа – получать, а женщины – сохранять.

— Но мы не сельские жители, – мягко напомнила ему Мария, – а войны Филиппа – это не мои войны. Его место здесь, рядом со мной. Англия нуждается в наследниках. Я уже сбилась со счета, сколько раз я ему об этом напоминала.

— Но он приезжает. Мадам, я уверен, что он приедет. У вас нет причин для беспокойства.

И все же Мария ничего не могла с собой поделать.

К тому моменту, как она вернулась в Лондон, ей удалось довести себя до состояния холодного бешенства по поводу пренебрежительного отношения мужа. Прибыв в Уайтхолл, она первым делом распорядилась снять портрет Филиппа со стены зала для заседаний. Советники изумленно уставились на нее, однако Марии было все равно. Когда портрет прислонили к стене, она злобно пнула картину, после чего вышла из зала, едва не сбив с ног одну из своих придворных дам, и громко воскликнула:

— Почему Господь посылает дурных мужей хорошим женщинам?!

Оставшись одна в своей спальне, она разрыдалась от унижения и стыда, что в присутствии посторонних позволила себе дать выход низменным порывам. Когда она наконец пришла в себя и, сев перед зеркалом, увидела свое отражение, то ужаснулась: она выглядела кошмарно – исхудавшей и осунувшейся. Как может Филипп любить жену, похожую на старую ведьму?

* * *

Август выдался удушающе жарким. Мария, не переносившая жару, в основном оставалась в своих покоях и не посещала заседания Совета. Даже при открытых окнах в комнатах не ощущалось ни дуновения ветерка, и в некоторые дни Мария ходила в одном халате. Она изо всех сил старалась правильно питаться и следить за собой, поскольку Филипп наконец написал, что скоро приедет. Марии хотелось ему верить. Она не видела мужа целый год, и ее уже начало тошнить от бесконечного ожидания. Она едва не завопила от отчаяния, когда посол в Брюсселе сообщил, что Филипп, вместо того чтобы поспешить к жене, покинул город, опасаясь чумы, и уехал в деревню.