Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 181 – Элисон Уэйр

Слова Кранмера зажгли огнем сердце короля. Гарри засиял:

— Клянусь святым Георгием, этот человек зрит в корень!

Они долго беседовали, и в конце концов Гарри спросил доктора Кранмера, не напишет ли тот трактат с объяснением своих взглядов, тогда этот трактат можно будет разослать в университеты. Затем он позвал Рочфорда, который хотел увидеть свою дочь королевой, а потому с готовностью согласился принять Кранмера у себя в качестве капеллана, пока тот будет писать трактат. Гарри с нетерпением ждал окончания работы. Он возлагал на этот труд большие надежды, рассчитывая, что решение его проблемы наконец будет найдено.

В Хэмптон-Корте король начал строительство башни Бейн с новыми апартаментами для себя. Она получила такое название, потому что в ней должна была разместиться королевская ванная, а на время проведения работ Гарри поселился в старых покоях Уолси, снова ощутив уколы вины и сожаления. Он перетерпел их и занялся разработкой программы улучшений во дворце, чтобы сделать его удобным для Анны, когда та станет королевой. В его намерения входило перестроить часовню, создать королевские апартаменты в новом стиле и заново отделать просторный главный зал.

Отныне Гарри решил заниматься своими делами самостоятельно, не полагаясь ни на кого, но очень скоро устал от этого. Королевские обязанности оказались весьма обременительными, он такого и представить себе не мог. Сперва Гарри пенял на Уолси, полагая, что тот оставил все в абсолютно хаотическом состоянии и ему, Гарри, приходится трудиться день и ночь, чтобы навести порядок. Однако очень быстро королю стало ясно, сколько тяжелых государственных дел нес на своих плечах кардинал, и вот Гарри уже срывался на своих советников, даже кричал, что Уолси лучше всех справлялся со всеми проблемами, и, топоча ногами, уходил из зала Совета, раздосадованный нерадивостью лордов.

И тем не менее король постепенно обретал уверенность в своих силах, начинал все больше полагаться на собственное суждение и политическое чутье. Он стал реже выезжать на охоту и уделял много времени работе с бумагами: лично правил составленные секретарями письма и набрасывал несколько вариантов, прежде чем какой-нибудь наконец удовлетворял его. Великое дело короля оставалось жгучим вопросом дня, и Гарри более, чем когда-либо, был уверен в своей правоте.

Он возвысил Норфолка и Саффолка, сделав обоих председателями Совета. Но кто станет вместо Уолси лорд-канцлером? Гарри предполагал поставить на это место Саффолка и поинтересовался мнением Норфолка на этот счет.

— У него достаточно власти, – ревниво ответил герцог. – Как насчет Томаса Мора?

Продвигать друзей, имея в виду собственные интересы, – обычная тактика Норфолка, но Гарри ухватился за эту идею. Мор был человеком принципиальным и славился неподкупной честностью во всем христианском мире. Если бы Гарри удалось убедить Мора занять этот пост, а также привлечь его для поддержки Великого дела, то многие колеблющиеся могли бы вслед за Мором принять точку зрения Гарри.

Довольно странно, но Мор держался в стороне от дебатов по этому вопросу и, когда Гарри предложил ему занять пост лорд-канцлера, как будто был ошеломлен и собрался рассыпаться в благодарностях.

Они прогуливались по саду у дома Мора в Челси. Из открытых окон доносились смех и соблазнительный запах жареного мяса – семья готовилась к обеду.