Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 344 – Элисон Уэйр

— Скажите ему, что я не вижу причин, почему он должен и дальше досаждать мне! – прорычал король. – Пусть организует передачу собственности через моих служителей в обычном порядке.

Больше король не собирался поддерживать консерваторов никоим образом.

Стояла середина зимы. Гарри отправился в Отлендс, где чувствовал себя достаточно хорошо и даже снова совершал прогулки верхом. Он уже начал испытывать осторожный оптимизм и получать некоторое удовольствие от жизни, когда его снова зазнобило, а это, как правило, предвещало очередной приступ лихорадки.

Неужели опять, Господи! Только не это! Однако вскоре король понял, что не ошибся.

Тридцать часов, как Гарри узнал позже, врачи боролись за его жизнь, а он ушел от них так далеко, что даже не догадывался об этом. И все же, ко всеобщему изумлению, включая и его самого, король снова одолел болезнь, по крайней мере заверил себя в этом. И хотя Гарри вставал с постели и одевался, он был очень слаб.

— При возникновении малейших слухов, говорящих об обратном, – сказал король Совету, – мои послы за границей должны сообщать, что моя лихорадка была следствием небольшой проблемы с ногой. Они должны подчеркивать, что теперь, хвала Господу, я избавился от болезни и проживу в здравии еще долго.

Он молился, чтобы так и было.

К королю явились Хартфорд и Лайл. Лица у обоих были мрачные.

— Ваша милость, у нас плохие новости, – начал Хартфорд. – Сэр Ричард Саутвелл, который близок с милордом Сурреем, решил, что обязан представить Совету свидетельство о поступках милорда, которые касаются его верности вашей милости.

— Какое свидетельство? – резко спросил Гарри, настороженно искавший повсюду признаки измены.

— Очевидно, предательское намерение Суррея стать королем.

— Что? У него нет прав на престол!

— Никаких, это верно. Но его сестра, герцогиня Ричмонд, на допросе сообщила: он говорил, что Сеймуры и прочие новые люди не любят аристократов и, если Господь призовет к себе вашу милость, они должны за это поплатиться. Затем она показала, что Суррей заменил корону на своем гербе короной с инициалами «Н» и «R» по бокам.

Henricus Rex. Генрих Король – этот титул принадлежал Гарри, и только ему.

— Клянусь Богом! – Гарри почти потерял дар речи.

Подумать только, он пригрел на груди такого гада, любил его, вразумлял как мог…

— Мы послали людей обыскать дом Суррея, – продолжил Лайл. – И они нашли гербовое стекло, картины и посуду с гербами Эдуарда Исповедника, который, как утверждает Суррей, является его предком, хотя герольдмейстер ордена Подвязки определил, что король Эдуард не связан с ним никакими родственными узами. В результате, сир, мы были вынуждены заключить, что Суррей замыслил убить нас всех, сместить с трона вашу милость и завладеть королевством.

— Это еще не все, – встрял Хартфорд, как будто сказанного ими не хватало, чтобы подвергнуть Суррея вечному проклятию. – Не так давно, когда обсуждался брак герцогини Ричмонд с сэром Томасом Сеймуром и Суррей опасался, что ваша милость прикажет заключить этот союз, невзирая на его возражения, он решил использовать это с выгодой для своей семьи. По словам герцогини, он говорил ей, что, когда ваша милость пошлет за ней, чтобы поздравить с помолвкой, она должна – простите меня – очаровать вас, стать вашей любовницей и оказывать на вас такое же влияние, как мадам д’Этамп на французского короля. Герцогиня страшно возмутилась и заявила брату, что скорее перережет себе горло, чем согласится на такое паскудство. Из-за этого они поссорились, и я полагаю, злость толкнула ее на то, чтобы обличить Суррея.