Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 40 – Элисон Уэйр

Однако аристократы старшего поколения относились к этому с пренебрежением и недовольством, откровеннее других высказывался Бекингем. Подловив Гарри, разгоряченного и вспотевшего после игры в теннис, он настоял на разговоре об окруживших его «новых людях»; последние слова герцог произнес с запальчивым презрением.

— Вашей милости не следует забывать, что в этом королевстве вашими советниками должны быть аристократы, а не выскочки и парвеню без рода без племени, не обладающие никаким опытом. Обидно видеть, как они строят из себя невесть что, одеваются и заводят стиль жизни, который им не по статусу! – Герцога трясло от негодования.

— Я понимаю вашу озабоченность, кузен, – ровным голосом сказал Гарри. – Прогуляйтесь со мной, я все объясню. Но сперва скажите: что характеризует джентльмена?

Бекингем ответил без колебаний:

— Благородная кровь, разумеется!

— Неужели это все? Разве это не способность жить легко, не занимаясь ручным трудом?

Герцог высокомерно взглянул на него:

— Разумеется, нет! Главное в нем – воинская доблесть, щедрость, честь, обходительность и рыцарство, а также преимущества, которые дает многовековое служение короне.

— Значит, благородство заключается скорее в действии, чем в интеллекте? – Гарри наслаждался этой пикировкой. – Наступила эпоха письменного слова. У нас есть печатные книги, люди становятся все более грамотными, развивается дипломатия. Многие из этих новых людей, которых вы презираете, – ученые и способны принести практическую пользу своему государю. А вот из моих дворян единицы приближались к университетам, интеллектуальные интересы у них тоже отсутствуют. Недавно я ужаснулся, услышав, как один из приехавших на коронацию лордов сказал, что предпочтет увидеть своего сына повешенным, чем читающим книги.

— Не все мы такие, – возразил Бекингем.

— Да, есть достойные исключения. – Гарри сел на скамью и вытер лоб и шею. – Но, кузен, если бы перед вами стоял выбор, кого бы вы взяли на службу? Графа, семейные корни которого уходят во времена Завоевания, но который умеет только воевать и ничего не знает о современном мире, или человека способного, образованного, который добивается результата в делах, каково бы ни было его происхождение?

Бекингем фыркнул:

— Английские аристократы служат королям с незапамятных времен, и нет никаких причин, почему они должны перестать это делать. А бумажную работу вы можете оставить церковникам вроде господина Уолси!

Прикрыв глаза от солнца, Гарри посмотрел на Бекингема:

— Мир меняется. Гуманисты высказывают мнение, что истинное благородство заключено скорее в интеллекте, чем в происхождении. Думаю, для любого джентльмена, желающего добиться успеха при дворе, важно быть грамотным, образованным, музыкальным, иметь определенные познания в области права и теологии, а также понимать искусство. Я уверен, что вы, мой благородный кузен, будучи главным пэром Англии, понимаете важность этого.

— Я не одобряю эти новомодные бредни гуманистов, – заявил Бекингем, пристально глядя на короля.

— А вот это, кузен, действительно несущественно, – ответил Гарри, теряя терпение и вставая. – Некоторое значение имеет то, что главнейший пэр моего королевства так безразличен к моему мнению по столь важному вопросу. Взгляните на себя! Вы владеете обширными землями в двенадцати графствах, служите в моем Тайном совете и являетесь главным управляющим Англией. Вы могли бы быть одним из моих ближайших советников, но никогда им не станете, если будете противиться мне. Я не хочу ссориться с вами, кузен. Вы прекрасный турнирный боец, а это для меня много значит! Но ваша пылкая до заносчивости гордость своим происхождением и склонность ругаться со мной портят все.