Книга Елизавета Йоркская. Последняя Белая роза, страница 101 – Элисон Уэйр

Вдруг Елизавету осенило.

— Ричард наверняка знает об этих слухах. Почему он не опроверг их?

— Вот именно! – мрачно изрекла мать.

— Когда умер Генрих Ланкастер, его тело было выставлено на всеобщее обозрение.

— Но как объяснит Узурпатор смерть двоих детей? – спросила Сесилия.

— Он мог бы сказать, что они умерли от естественных причин, – сказала Елизавета. – Только никто в это не поверит.

— Возможно, он не хочет, чтобы люди устроили место поклонения им, – предположила мать. – Представьте, если бы Генриха Ланкастера стали почитать как святого. Узурпатор не хочет, чтобы из моих сыновей сделали мучеников. Это вызовет слишком много вопросов. Нет, для него лучше, чтобы они были мертвы, похоронены и забыты.

— Но этого не будет! – заявила Сесилия. – Генрих придет и отомстит за них. А потом мы узнаем правду.

— Думаю, Узурпатор просто так не уступит Генриху, – сказала мать. – Своей клятвой тот достиг почти невозможного – объединил ланкастерцев и йоркистов вокруг одной цели. Дорсет пишет, что многие йоркисты принесли Генриху клятву верности в Реннском соборе, как будто он уже король.

— Это странно, – задумчиво произнесла Елизавета, – до сих пор никто не рассматривал его притязания всерьез.

— Все изменило его обещание жениться на вас, Бесси, – сказала мать. – Люди хотят окончания борьбы враждующих фракций. Они хотят мира, и ваш брак принесет его.

Они знали, что в январе того года заседал парламент. Аббат, как один из лордов духовного звания, ежедневно посещал заседания.

Наступали сумерки, близился к вечеру пронзительно-холодный день, они как раз зажигали свечи, когда Истни открыл дверь и поклонился. Было очевидно, что он принес неприятные новости.

— Что случилось? – в тревоге спросила мать.

Аббат мгновение колебался.

— Ваша милость, парламент принял акт, подтверждающий титул Ричарда, его права на престол и дающий обоснование его притязаниям. Ваш брак с покойным королем официально признан недействительным, а рожденные в нем дети объявлены бастардами. Мне очень жаль, что приходится говорить это вам.

Бастарды. Позорное слово эхом отдалось в голове Елизаветы. Она знала, что Ричард выдумал эту ложь, но объявление ее во всеуслышание всему королевству вызвало в ней ярость, жаркую и мстительную. Как смеет этот негодяй так поступать с ними? Как смеет он так обходиться с нею, когда прекрасно знает, что она – его законная королева?

Мать задрожала и опустилась в кресло:

— Как мне вынести такое унижение?

— Вы его переживете, ведь вам известна правда, – сказал ей аббат Истни. – Пока церковному суду не будут предъявлены доказательства заключения королем Эдуардом тайного брака, ваш союз с ним неприкосновенен. Парламент – это светский суд. У него нет полномочий выносить решения по поводу законности брачных союзов. Я могу заключить только одно: лорды решили поступить так из великого страха перед королем Ричардом, поразившего сердца даже самых стойких, а король Ричард, в свою очередь, очень боится Ричмонда. Объявив ваших дочерей незаконнорожденными, он хочет сбить с Ричмонда амбиции и защитить свои позиции.

— Но по закону, согласно этому акту, мы – бастарды, – отважилась заметить Елизавета. – Нас лишили титулов и права наследовать своим родителям. – Она покраснела от стыда.

— Боюсь, что так, миледи принцесса, – подтвердил аббат и повернулся к матери. – С сожалением должен сообщить вам, мадам, что парламент лишил вас доходов и собственности, принадлежавшей вам как королеве.