Книга Елизавета Йоркская. Последняя Белая роза, страница 117 – Элисон Уэйр

Неудивительно, что люди таращились на них! Сердце у Елизаветы колотилось. Никому не полагается носить платье как у королевы. Так не делают. Во времена отца она и сестры надевали наряды такого же цвета, как у матери, но проще по фасону и не такие роскошные. Зачем Ричард прислал ей такое же платье, какое подарил своей жене? Он наверняка продумал свои действия. Что на него нашло?

— Вы выглядите прелестно, – шепнул он ей на ухо.

Елизавета опустила взгляд на тарелку и пробормотала:

— Мне очень стыдно. У королевы такое же платье.

— Королева рада, потому что все видят, как высоко она ценит вас, Бесси.

Слышать это было лестно, но Елизавета понимала, что лорды и священники продолжают пристально ее разглядывать и тихо переговариваются. Она чувствовала себя выставленной напоказ и оскорбленной. Как будто она сама выбрала бы такое платье!

Вся ее радость от вечера померкла. Присоединиться к танцам означало снова показаться на глаза и привлечь к себе еще больше нежелательного внимания, поэтому Елизавета осталась за столом, хотя Сесилия и тянула ее за руку, пытаясь поднять на ноги. А когда бобовый король попросил всех поцеловать своего соседа, она повернулась спиной к Ричарду и позволила клюнуть себя в щеку герцогу Норфолку. Как только позволили приличия, Елизавета сказала, что у нее болит голова, и попросила разрешения удалиться.

— Мне очень жаль, – сказал Ричард, – завтра я пришлю справиться о вашем самочувствии.

— Желаю вам доброй ночи, – тепло попрощалась с нею Анна.

Никакой головной боли, разумеется, не было, но Елизавета не могла бы чувствовать себя хуже. Никогда еще ей не приходилось становиться предметом такого жгучего любопытства и – она боялась – осуждения. Добравшись до спальни, страдалица мигом вылезла из платья и оставила скандальную обновку на полу. Больше она его не наденет.

На следующее утро у королевы случился сильный приступ кашля, который утомил ее, и она осталась в постели. Елизавета сидела рядом с нею, пока Анна не уснула. Племянница умирала от желания расспросить тетю, что та думает про одинаковые платья, но боялась растревожить ее и спровоцировать новый приступ кашля. На платке Анны виднелась кровь.

Предоставленная самой себе – Сесилия играла в кегли с младшими сестрами, – Елизавета нашла скамейку у окна в галерее и начала листать том с историей Тристрама из Лионесса. Она хорошо знала эту историю, но версия Мэлори отличалась от известной ей. Здесь Тристрам влюблялся в прекрасную Изольду, дядю которой он убил.

Тут Елизавета остановилась. Следовало ли ей провести параллель со своей собственной историей? Ведь Ричард убил ее дядю, лорда Риверса. Заключалось ли тут какое-то послание? Нет, это просто совпадение. Ричард ведь тоже ее дядя, ради бога!

Слова плясали перед глазами, пока Елизавета пыталась разгадать поступки Ричарда. Наконец она встала и вернулась в покои королевы. В антикамере никого не было, но из главной залы доносились голоса – мужские и женские, дверь осталась приоткрытой. Поколебавшись, Елизавета остановилась снаружи и стала прислушиваться к разговору, который то становился громче, то стихал, и вдруг услышала свое имя. Она узнала голос герцога Норфолка.

— Король склоняется к тому, чтобы заключить брак с леди Елизаветой, – сказал он.