Книга Елизавета Йоркская. Последняя Белая роза, страница 177 – Элисон Уэйр

И тем не менее совесть продолжала твердить Елизавете, что она должна чувствовать боль от разлуки с малышом. Артур был очень важен для нее, и тем не менее она по-прежнему не могла ощутить в себе той всепоглощающей любви к сыну, которую другие матери, очевидно, испытывали к своим детям. Она постоянно молилась о том, чтобы когда-нибудь эта любовь пришла к ней, и говорила себе, что хорошая мать, в конце концов, это та, которая переживает за своих детей, заботится об их благополучии, наблюдает за их развитием и образованием, позже обеспечивает им выгодный брак. Похвальное начало положено, но она и впредь будет блюсти интересы Артура.

Лежа рядом с Генрихом ночью в день возвращения в Плацентию на смятых после любовных утех простынях, Елизавета думала, что сойдет с ума, если не избавится от этого чувства вины. Ей вдруг пришло в голову, что она, вероятно, заковывает свое сердце в броню на случай, если Артура отберут у нее. Ведь стоит тебе полюбить кого-то, и ты становишься открытым для утраты, а что может быть хуже потери ребенка?

— Мы должны организовать вашу коронацию, Бесси, – сказал Генрих на следующее утро, поднимаясь с постели и потягиваясь. – Я не хотел утомлять вас во время беременности, но теперь распоряжусь о начале подготовки.

— Это было бы замечательно, – отозвалась Елизавета, любуясь его стройным мускулистым телом и желая, чтобы он забрался обратно под одеяло и обнял ее.

Однако ум Генриха уже был занят коронацией и другими государственными делами, и она пока потеряла его.

Какой теперь смысл лежать в постели? Елизавета встала и позвала своих фрейлин, чтобы те одели ее, после чего отправилась в церковь на мессу. Там она с изумлением застала Сесилию, сидевшую в слезах на королевской скамье.

— Что случилось? – спросила Елизавета, торопливо подходя к сестре. – Сис?

Та повернула к ней заплаканное лицо.

— Это из-за короля! – всхлипнула она. – Он аннулирует мой брак с Ральфом. Я не вернусь обратно в Апсолл и никогда больше его не увижу.

Елизавета на миг потеряла дар речи.

— Что? Он и словом не обмолвился об этом.

Сесилия утерла глаза:

— Сегодня утром он вызвал меня в свой кабинет и сказал, что Ральф – неподходящий супруг для меня, так как его отец поддерживал короля Ричарда.

— Но лорд Скроуп был одним из тех, кто получил прощение после Босворта.

— Король по-прежнему сомневается в его лояльности. Но Ральф ему не враг, я клянусь. Бесси, не могли бы вы поговорить с его милостью, чтобы он позволил нам остаться вместе? Я люблю Ральфа. Мне невыносима мысль о разлуке с ним. – Сесилия снова разрыдалась, плечи ее вздрагивали.

— Конечно, – ответила Елизавета. – Я поговорю с ним. Ждите здесь.

Король, как ей сообщили, завтракал.

— Дайте мне пройти, – приказала Елизавета стражникам и прошествовала мимо них в покои Генриха.

Он с удивлением вскинул на нее глаза, когда она влетела в столовую залу, и сделал знак слугам удалиться.

— Cariad, чему я обязан удовольствием видеть вас? Вы, кажется, взволнованы.

— Именно так! – воскликнула Елизавета. – Только что я услышала ужасающую новость. Моя сестра сильно опечалена, так как ее брак будет аннулирован. Я впервые узнала об этом, застав Сесилию в своей часовне, она плакала навзрыд. Скажите мне, что это неправда.

— Елизавета, сядьте, – попросил ее Генрих тоном человека, который собрался объяснить что-то капризному ребенку. – Это правда. Я испытываю сомнения относительно лояльности Скроупов, и Ральф – неподходящий супруг для Сесилии. У меня есть на примете гораздо более выгодная партия для нее, и я хотел бы видеть ваших сестер удачно выданными замуж.