Книга Соловейка. Как ты стала (не) моей, страница 83 – Полина Рош

С надеждой Соловейка посмотрела в лицо брата – только бы он её понял! Только бы не сердился и не ненавидел. А Аяр сначала очень удивился, а потом вдруг нахмурился. Глаза его снова наполнились цветом серого, мокрого снега. Он взял её за плечи – какие холодные и цепкие у него пальцы! – и отстранил от себя.

— Соловейка… уйди отсюда. Я прошу тебя, уйди.

Соловейка страдальчески посмотрела на него, в одну секунду поняв, что он не согласится. Её сильный, терпеливый брат никогда на побег не согласится, сколько бы она его не упрашивала. Но и умереть вот так он не может! Не может! Не может!

— Аяр!..

— Уйди! – срывая горло, хрипло крикнул княжич. – Не нужно мне твоей заботы.

— Не прогоняй меня, Аяр, прошу! Дозволь мне хоть что-то сделать для тебя. Я ведь не знала, не знала, Аяр, что ты…

— А если бы знала, пошла бы к нему? – резко спросил он, догадавшись, о чем она никак не могла сказать вслух. – Пошла бы?

В глазах его сверкал невысказанный, но такой понятный упрёк: хотя бы просто сказать! Произнести! Такие простые слова: Аяр любит её. Но Соловейка почему-то не могла. Она ему верила, но сказать самой себе, что брат влюблён – никак не получалось. Потому что иначе она его любовь… предала? Уйдя к другому, но она ведь не знала! Соловейка задрожала, казалось, каждый взглядом Аяр её стегал больнее, чем розгами.

— Аяр…

— А если не ты к отцу пошла, а он пришел… Почему ты ничего мне не сказала? Разве я бы тебя не защитил?! Только не говори мне, Соловейка, что ты…

Теперь уже и он сам не смог сказать, что Соловейка пришла к князю по любви, оставив его одного на той лесной поляне.

А может, она тогда к нему и шла в огромной княжьей черной шубе? Аяра будто кипятком окотило, он явственно увидел, как она, храня за пазухой его признание, пошла вместе с ним к его отцу и бросила вместе с шубой ему под ноги. Под сердцем что-то так сжалось, что он не удержался от стона. Уронил голову на ладони, сжал волосы в кулаки.

Всё это время Аяр думал, что хуже не может быть: князь обидел его любимую Соловейку, а он ничего не смог сделать, хоть и чувствовал, как тот на неё смотрит. Почему он ничего не понял, когда отец хлестал её розгами, когда гонял босую по заснеженному двору? Аяр хотел её целовать, с ума сходил от запаха волос, был так близко и ничего не понял! Ни о чем не догадался.

А оказалось, что же, князь её вовсе и не обижал? Аяр поднял голову, взглянув на Соловейку. Она всё так же сидела рядом с ним, не смея тронуть руками и не зная, что Аяра разрывало от черных, страшных мыслей: может, лучше б Остромысл её силой взял? Он смотрел на её непокрытую медно-медовую голову и в разрушающей, калечащей обиде думал: может, ему было бы легче, если б князь её схватил, задрал подол на голову и взял своё, не спрося?

А любила бы она его. Его.

Княжича трясло так, что он ни холода, ни боли не чувствовал. Он ненавидел себя за эту мысль, но перестать её ковырять, как язву, не мог. Когда он такой стал? Разве мог он раньше такого ей желать? Разве любовь может такими словами говорить?

— Аяр, прошу тебя, братец… – голос Соловейки ввинчивался в мозг, заставляя Аяра раз за разом вспоминать о том, что он хотел причинить ей боль, чтобы быть единственным. Даже если только в мыслях. – Позволь мне остаться твоей сестрой? – отчаянно просила Соловейка.