Книга Соловейка. Как ты стала (не) моей, страница 87 – Полина Рош

Но чем дальше Аяр скакал, тем хуже ему становилось. Простуженный и уставший он едва держался на чужой норовистой лошади, а вокруг него творился чёрный, закопчённый ужас. Крепкие дома верхнего городища пылали, землянки нижнего, покрытые соломой, уже догорали. Земля везде вздыбленная, будто перепаханная. Копыта коня разбивали в крошку черепки и наматывали на себя разбросанные бабские платки. Дикая чумазая орда в облезлых шкурах так же быстро скрылась, как и налетела. Нигде: ни впереди, ни позади не мог он увидеть головореза, увёзшего Соловейку. И Корьяна ни видно, ни слышно. Как бесы они сквозь мёрзлую землю провалились. Оставшиеся на побитых дворах люди с воем ползали по пепелищу, а увидев Аяра, бросились к коню, схватились за повод.

— Это что же такое, княже?! Положено у нас теперь так, чтобы какие-то черти чумазые прямо из-за княжьих ворот налетали?! – ругались мужики и махали вилами. – Побили нас, пограбили! – раздавалось со всех сторон. – Девок моих уволокли! И мою, ироды поганые! Всё добро уворовали, лиходеи! Коней угнали! Как же то допустили, княжич?! Откуда беда такая на нашей земле, без князюшки совсем сиротами остались на поругание злодеев! Как зиму-то теперь тянуть? Ой, помрём теперь, все помрём!

Погорельцы цеплялись за его сапоги, будто хотели, чтобы он своими ногами их дворы обошел и княжьей властью беду развёл. Княжич лихорадочно оглянулся, всё было в дыму, высокий княжий терем единственный оказался не тронутый пламенем. Ни бандитов на дороге, ни Соловейки. Никто из них не мог сказать, куда бандиты ускакали. Одни говорили к Ольхе под холм, другие – в лес на холм, третьи кричали, что прямо через избы проскакали, всё порушили и растворились вместе с девицами, как духи.

Аяр вдруг задрожал от холода и ужаса, перед глазами у него помутилось. Княжичу не хватило воли разогнать люд вокруг себя кнутом, чтобы скакать дальше, оставив разорённых мужиков одних. Да и куда скакать? Весь свет вокруг него закружился черным, удушающим дымом. И он отчаянно хватал его полной грудью, бросаясь то в одну сторону, то в другую, но только всё больше и больше чувствовал себя загнанным в клетку и мгновенно осиротевшим.

Выехав за пределы Остромысловой земли и переправившись через реку, разбойник-степняки скинули пленников с угнанных лошадей прямо на землю. Дрожащие ладони провалились в рыхлый снег. Соловейка, едва не обезумев от ужаса, крутила головой и пыталась понять, что же с ней случилось? Вот она стояла рядом с братьями, и вот – она в снегу, перемешанном с грязью, повсюду крики. Как же она здесь?.. Непременно нужно найти братьев, они всё объяснят. Не могла же она тут оказаться одна?..

Среди таких же перепуганных людей она узнала дев и детей из городища. Даже Малка со своими кривыми тонкими косицами была среди них. Они все плакали и кутались в шубейки, но на минуту Соловейке показалось, что ничего страшного не случилось, раз они все вместе. Будто их собрали для какого-то обряда и сейчас поведут на капище, поставят в круг. А плачут они от того, что их от игры забрали. От веселья, от песен, от беззаботности. А даже самый скучный и долгий ритуал заканчивается, и они все смогут убежать к своим родным.

Но девы всё не унимались, а среди диких, хохочущих мужиков не было ни одного знакомого. Поёжившись от холода, но больше от страха, Соловейка подошла к Малке. Та, увидев её, бросилась на грудь с воплями. Едва удалось её схватить, как вдруг над головами просвистел кнут. Он рухнул на спину рядом стоявшей девицы, та взвыла, тут же повалившись на землю. Малка и Соловейка испуганно вскрикнули, и увидели, как дикий, грязномордый степняк наскакивал лошадью прямо на них, как дурак размахивая кнутом. Хотелось сказать, чтобы смотрел, к кому кнут прикладывает, ведь тут девицы, но слова застряли в горле. Нет, никакой это не праздник, никакой это не обряд… Где её братья с дружиной и где этот непромытый с дикими глазами. Он всё так же махал кнутом, но больше никого не бил, только что-то орал. И из криков его было понятно только: «Заткнуться! Молчать, дура!». Потом он ткнул кнутом в своего дружка: «Вяжи!». Вокруг девиц как звери закружили степняки, сбивая в кучу. Девы жались друг к дружке, прикрывая руками головы с растрепавшимися волосами: косынки, ленты да очелья с них послетали.