Книга Вечное, страница 146 – Лиза Скоттолайн

Роза ненадолго умолкла.

— Мы бы нашли выход. Элизабетта никогда от тебя не отступалась. И наверное, до сих пор не отступилась.

Сандро не хотелось верить, что это на самом деле так. Не хотелось думать, что можно вернуть любимую, ведь от этого было только больнее. Причина их расставания никуда не делась, и неважно, с Марко Элизабетта или нет.

— Ты должен пойти к ней, Сандро, и признаться в любви, а дальше будь что будет.

— Вот, значит, каков твой любовный совет? — улыбнулся Сандро, вспоминая счастливые времена, когда сестра давала ему советы насчет Элизабетты.

— Да, и подари ей цветы, — улыбнулась в ответ Роза.

— Я подарил ей книгу. Сработало.

— Ха!

Сандро заметил их связного, маленького чумазого мужичка в кепке, который околачивался на углу улицы.

— Вот он. Ждет нас.

— Нужно рассказать Элизабетте, Сандро.

— Хватит об этом. Следи за полицией.

Беппе, декабрь 1940

Беппе принес два бокала с вином к столику Массимо в глубине пустого бара. У них сложился свой ритуал: после закрытия Массимо проскальзывал через черный ход, съедал что-нибудь на месте и уносил домой пакет с продуктами.

— Как тебе panino? — Беппе уселся рядом, заметив, что от сэндвича не осталось ни крошки. Старый друг похудел, и видавший виды коричневый костюм сидел на нем мешком. Его неизменная папка с документами лежала рядом с хозяином, она стала еще толще.

— Очень вкусно. Мария приготовила? — Массимо отодвинул тарелку.

— Нет, Летиция.

— А как дела у Марии? Так и сидит наверху?

— Да, но уже выходит ненадолго. Выбралась на мессу. Эмедио отвел ее.

— Должно быть, это очень тяжело. Мне так жаль.

— Из-за войны все еще хуже. Она читает газеты, видит сообщения о погибших. Кто-то из них ровесник Альдо, кто-то моложе или старше. Мария оплакивает их как родных.

— Какое горе…

— Странно сидеть дома во время войны, правда?

— Да.

Беппе и Массимо встретились взглядами — солдат с солдатом. В этот раз Беппе не призвали из-за старой травмы колена, а евреям служить было запрещено.

Массимо тяжело вздохнул:

— Однако должен признаться: когда я слышу, что у нас на фронте дела идут туго, я не знаю, плакать мне или радоваться.

— Понимаю. — Беппе отпил вина. — Мы не слишком удачно начали на Средиземном море. Поражение флота при Таранто^[100] — просто позор. Надеюсь, на египетском фронте дела пойдут лучше, но у меня тоже смешанные чувства.

— Ясно. — Массимо открыл папку, достал из кармана ручку и что-то написал.

— С другой стороны, больно признавать успехи немцев. Их блицкриг — такого мир прежде не видел. Гитлер оккупировал бо́льшую часть Западной Европы.

— Ага. — Массимо снова сделал пометку.

— Жалею о том дне, когда мы объединились с нацистами. Теперь мы лишь вассалы Гитлера, только и всего. — Беппе следил, как Массимо пишет в своей папке, все чаще оставляя пометки. — Что ты пишешь, Массимо?

— Важные вещи, которые следует запомнить. — Массимо развернул папку и показал Беппе строчку цифр. — Видишь, это перепись населения в августе 1938 года. Было подано пятнадцать тысяч заявлений на получение особого статуса согласно расовым законам.

— Массимо, — перебил друга Беппе. — Ты мне уже много раз об этом говорил.

— Правда? — Массимо заморгал. — Я показывал тебе фамилии лиц, которые получили особый статус на основании чрезвычайных заслуг перед родиной?