Книга Вечное, страница 198 – Лиза Скоттолайн

— Послушай, Элизабетта, — мягко произнес Сандро. — Можем мы сегодня забыть прошлое, отбросить все, что было раньше, и все, что случится потом? Я не знаю, что ждет нас в будущем. И предложить тебе мне нечего, только мою любовь, такую сильную, что таится в глубине моего сердца, самого моего существа. Это все, что у меня есть, любимая. Готова ли ты ее принять? Дашь ли мне взамен свою любовь? Подаришь ли мне этот вечер?

— Да, да, да…

Сандро целовал ее, и Элизабетта со всей страстью целовала его в ответ, а когда пришло время, отвела к кушетке с мягкой обивкой и подушками, скрытой под навесом из глицинии, которая окружала их, словно благоухающая комната из цветов. Даже когда легли, они не перестали целоваться, и Сандро, занявшись с ней любовью, показал всю свою нежность и пыл, а Элизабетта приняла этот дар и подарила ему свой в ответ.

А потом они уснули в объятиях друг друга, под звездами, среди цветов, растений и кошек.

Сандро 15 октября 1943

Сандро проснулся, держа Элизабетту в объятиях. Он ощутил на ногах холодные капли и понял, что начинается дождь. Оба лежали нагими на кушетке, их прикрывал навес из глициний. Небо до сих пор было темным, правда, Сандро не представлял, который час. Свеча в банке еще не догорела. Ему не хотелось уходить, но отец дома тревожился за Розу.

— Элизабетта? — тихо позвал он, но та не шелохнулась. Сандро отодвинулся, быстро оделся и собрал ее одежду. Подошел к шезлонгу и поднял любимую на руки, прижав к груди.

Она что-то пробормотала во сне, зарывшись лицом ему в шею, и Сандро понес ее вниз по пожарной лестнице, а кошки отправились следом. На первой площадке была приоткрытая дверь, он вошел в маленькую спальню, опустил Элизабетту на кровать и укрыл одеялом. Окинул взглядом ее комнату — та оказалась под стать его ожиданиям: аккуратной и красивой, с письменным столом и комодом у стены.

Сквозь приоткрытую дверь проникал слабый свет, и Элизабетта отвернулась. Сандро задержался ненадолго, впитывая взглядом каждую ее частицу, желая запомнить навеки.

Ее платье Сандро бросил на спинку стула, а потом поискал на столе карандаш, чтобы написать ей записку. Там он заметил блокнот, который оставил у двери Элизабетты в день ее рождения. Сандро открыл его, думая, что блокнот сплошь исписан ее почерком, но страницы оказались пустыми. Он написал Элизабетте записку, вернулся к кровати и нежно поцеловал любимую в щеку. От ее волос все еще веяло ароматом глицинии.

— Я люблю тебя, — прошептал Сандро, и Элизабетта что-то невнятно пробормотала.

Он ушел, затворив за собой дверь. Спустился по пожарной лестнице, а добравшись до низа, ухватился за последнюю перекладину и спрыгнул на землю. Дождь зарядил сильнее, и Сандро с новыми силами торопливо зашагал по переулку. Он пронесся по темным улицам Трастевере, пребывая в собственном мире, — это был рай, куда попадают юные влюбленные, место, где не существует комендантского часа и нацистов.

Он помчался к дому, взбежал по лестнице в квартиру и, открыв дверь, обнаружил отца, который задремал в кресле прямо в своем поношенном костюме и при галстуке. Свет не горел, на коленях у Массимо лежала газета. Сандро подошел к нему.

— Папа? — позвал он.

Отец тут же открыл глаза.

— О… Должно быть, я задремал. Как Роза? — встревоженно спросил он. — Я бы приехал в больницу, но комендантский час… А где мама?