Книга Вечное, страница 214 – Лиза Скоттолайн

Джемма поникла, уголки ее рта опустились.

— В понедельник утром их отправят поездом на север. — Беппе задумчиво нахмурился. — Однако поезд не сразу покидает страну, по пути есть остановки. У партизан с севера можно узнать, где он будет останавливаться, и устроить на одной из станций засаду.

— Ничего не выйдет, папа, — покачал головой Марко.

— Знаю. Погибнет слишком много невинных, к тому же невозможно выяснить, в каком вагоне будут перевозить Массимо и Сандро.

— Жаль, их не отправят в трудовой лагерь в Италии — например, в Фоссоли. Там у нас был бы шанс.

Отец озадаченно моргнул:

— В Фоссоли есть лагерь, сынок?

— Транзитный лагерь — для временного размещения. Нацисты отправляют туда военнопленных. Мой шеф из Палаццо Венеция приглядывал за строительством. Его построили в прошлом году, он всего в шести километрах от станции Карпи. Последнее, что мне о нем известно, — там построили новую секцию.

— О, я знаю Фоссоли! — оживилась Джемма. — Это рядом с Карпи, маленьким городком возле Модены. Я выросла в Реджио, мои родители держали acetaia, они делали balsamico^[140].

— Верно, это там.

Беппе поджал губы.

— Это неважно. Их туда не отправят. Евреев увозят из Италии.

Элизабетта резко вскочила.

— Мне пора.

Джемма озадаченно посмотрела на нее:

— Куда ты?

— Зачем? — встревоженно нахмурилась Мария.

Марко тоже поднялся.

— Одна ты не пойдешь. Это опасно.

Беппе тоже поднялся.

— Никто из вас никуда не пойдет без меня.

— Идите оба, если хотите. — Элизабетта упрямо стиснула зубы, схватила сумку и поспешила к лестнице. — Но действовать буду я.

Элизабетта, 16 октября 1943

Кабинет, в который проводили Элизабетту, был отделан с большим вкусом: парчовые шторы, стулья, обитые дамасской тканью, повсюду стеллажи с книгами в кожаных переплетах, на стенах — тосканские пейзажи маслом в тяжелых золоченых рамах. Она попросила Марко и Беппе дождаться ее на той стороне улицы, поскольку с бароном фон Вайцзеккером ее связывало личное знакомство, он был завсегдатаем в «Каса Сервано». Она знала, что барон к ней расположен, и надеялась воспользоваться его симпатией, чтобы помочь Сандро и Массимо. Элизабетта придумала план, поделилась с Марко и Беппе, и те согласились, что дело может выгореть. Это был первый шаг.

Вайцзеккер, чья седая шевелюра была уложена волосок к волоску, поднялся ей навстречу из-за украшенного резьбой письменного стола. При виде Элизабетты глаза Вайцзеккера под набрякшими веками сверкнули оживленно, хоть и несколько озадаченно. Одет был барон, как всегда, элегантно: в темный костюм с серым шелковым галстуком. В Вайцзеккере чувствовалась аристократическая стать, и раньше Элизабетта застеснялась бы своего скромного происхождения, но война все изменила. Положение в обществе потеряло для нее свою ценность, теперь она понимала, что на войне имеет значение лишь один класс — выжившие.

— Входи и присаживайся, Элизабетта. — Он улыбнулся ей, продемонстрировав красивые ровные зубы, и указал на стул напротив своего стола.

— Благодарю. — Элизабетта присела, и барон тоже опустился в свое кресло.

— Я привык видеть тебя с подносом с закусками, а не за письменным столом, — пошутил он.

— Верно. — Элизабетта натянуто улыбнулась. — Спасибо, что согласились выслушать меня.