Книга Вечное, страница 236 – Лиза Скоттолайн

— Он мог бы стать одним из великих, — сказал какой-то фанат.

— А он таким и был, — выпалил Марко и замолчал, боясь сказать что-то не то.

В последнее время он только и делал, что говорил что-то не то. Его план провалился. Из-за него погиб лучший друг. Элизабетта пришла сегодня на похороны, и Марко оценил это, но так и не сумел посмотреть ей в глаза. Он не знал, как жить дальше. Он оплакивал Сандро, своего отца, Джемму и Альдо. В его скорбящей душе все эти потери накладывались одна на другую, и он загибался под их весом.

После кладбища в баре «Джиро-Спорт» состоялся поминальный обед, во время которого Марко едва мог ворочать языком. Он присутствовал там только телом, все делал механически. Мало ел, потом помогал убирать со столов, а когда все закончилось, понял, что ему нужно. Он подошел к матери и положил руку ей на плечо.

— Мама, можно я пойду расскажу Розе?

Марко шагал по больничному коридору. Он так долго носил военную форму, что в гражданском костюме ему было не по себе.

Марко вдруг подумалось, что костюм — это просто другая форма, форма успешного человека, а раз так, то он будет носить ее, как актер свой наряд. Успеха он ни в чем не добился. Марко потерпел неудачу, и теперь ему придется сказать Розе, что ее брат мертв, а отец остался в лагере.

Он дошел до конца коридора, до закрытой двери со стеклянным окном. Он уже рассказал доктору Кристабелло о Сандро и Массимо, и того это очень огорчило. Доктор Кристабелло объяснил ему, что в больнице все еще придерживаются легенды о синдроме «К» на случай возвращения немцев.

Марко посмотрел в оконце на двери: Роза отдыхала на кровати у окна. Он взялся за ручку, но остановился, увидев в стекле собственное отражение. Он казался призраком, запертым в раме. Как сообщить ей, что из-за него убили Сандро? Нужно найти в себе силы ради нее. Рассказать Розе о храбрости и самопожертвовании ее брата.

Марко открыл дверь.

Массимо, 22 октября 1943

Массимо приободрился, подумав, насколько ему повезло с невысоким ростом. Из транзитного лагеря людей везли в деревянном товарном вагоне, в котором раньше транспортировали скот. С одной стороны вагона откололась доска, и получилось небольшое отверстие — Массимо прижался к дыре носом, жадно вдыхая свежий воздух. Нежданная удача, ведь в вагоне стоял тошнотворный смрад, поскольку людям пришлось мочиться и испражняться по углам.

Поездка была сущим кошмаром, в полнейшей темноте. Массимо не ел уже несколько дней, как и остальные. От жажды кружилась голова. Колени пару раз подгибались, но упасть было некуда, а вывихнутая лодыжка постоянно пульсировала от боли. Дети уже перестали просить еды и воды, только младенцы все еще плакали, разрывая всем сердце. Один малыш рядом с Массимо умер у матери на руках.

Он дремал стоя, но время от времени выглядывал в дыру и видел, где они едут, — в основном это была сельская местность, затем показались горы, несомненно, это были Альпы.

Массимо не знал, куда их везут, но решил, что на север, поскольку становилось все холоднее. Пассажиры вагона привыкли к более теплому климату и были одеты слишком легко. Массимо снова подумал, что ему повезло, поскольку он не лишился пиджака и был единственным мужчиной в галстуке, — все, что у него осталось от былого достоинства.