Книга Вечное, страница 37 – Лиза Скоттолайн

— Лишь в том случае, если ты подойдешь, Террицци, — нахмурившись, вмешался Спада. — За время моей службы здесь у меня было много, очень много помощников. Ни один не соответствовал моим требованиям. Даже те, кто хорошо справлялся в Балилле, не воспринимают нашу доктрину так серьезно, как следовало бы. Тебе наверняка такие известны.

— Да. — Марко и сам был из них: во время военных занятий он беспрестанно шутил.

Буонакорсо кивнул:

— Как отметил команданте Спада, подойдет не всякий. Понятия не имею, почему мы не привлекаем к работе больше юношей вроде тебя. Может быть, у тебя есть какие-то идеи?

Марко знал, как ответить, потому что сам это испытал.

— Я считаю, что в школе доктрину фашизма нас учить заставляют, поэтому некоторые ученики относятся к ней как к очередному домашнему заданию.

— Верно подмечено. Наверняка тебя отец вдохновил?

— Да, — отозвался Марко, хотя отец больше разглагольствовал о велоспорте, чем о политике.

Снова вмешался Спада:

— Это избитые истины. Давай-ка проверим твои знания, Террицци. Ты выучил декалог?

— Да.

Спада сложил руки на груди.

— Читай.

Марко не колебался. Декалог молодого фашиста — десять правил, составленных по образцу заповедей Божьих, Марко выучил их наизусть, ведь очень часто слышал в школе и собраниях Балиллы.

Он начал:

— Номер один: сначала Бог и Отечество, все прочие привязанности и долг — после. Номер два: тот, кто не готов вручить Отечеству свое тело и душу и беспрекословно повиноваться Дуче, недостоин носить черную рубашку, поскольку фашизм не приемлет слабости в вере и полумер. Номер три… — Марко безупречно отбарабанил все заповеди, пока не закончил.

— Браво, — улыбнулся Буонакорсо.

— Согласен! — поддержал Терранова.

И только Спада прищурил глаза под набрякшими веками.

— Хм… А эти слова на самом деле что-то значат для тебя, парень? Или ты их просто механически повторяешь?

— Эти заповеди для меня — все. — Марко знал, что они хотят услышать, и понимал, что, хоть и не умеет читать книги, способен читать по лицам. — Я знаю, как много фашизм сделал для Италии, особенно большое значение имеет интерес, который партия проявляет к молодежи. Считаю, важно понимать, что не у всех есть такой отец, как у меня, — тот, кто найдет время научить, направить в нужную сторону их ум и сформировать характер.

— Совершенно верно, — кивнул Буонакорсо.

Спада, нахмурившись, подался к Марко.

— К чему ты клонишь, мальчик?

Тот сглотнул тяжелый комок в горле.

— Я хочу сказать, что фашизм может заменить отца таким детям, чтобы они выросли настоящими фашистами. Как Дуче стал отцом для нашей страны, так и наша партия научит ребят служить Италии.

Буонакорсо расплылся в улыбке.

— Марко, я всем говорил, что ты замечательный юноша, и ты это доказал. Верно, господа?

— Согласен, — ухмыльнулся Терранова.

— Возможно, — скривил губы Спада. — Решайте сами, Романо. В любом случае ему не со мной работать. Мне уже пора на покой.

Буонакорсо повернулся к Марко:

— Должность твоя, сынок.

— Огромное вам спасибо. — Грудь Марко переполняла радость, словно он в кои-то веки получил хорошую отметку.

— Пока не начнется школа, будешь приходить каждое утро. Потом — во второй половине дня. Как моему помощнику тебе нужно будет выполнять мои поручения и все такое, а также сопровождать меня.