Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 140 – Оливия Хоррокс

Кажется, гостей в Эбботсвуд-холле стало еще больше, однако никто из них не видел Александра. Я распахнула дверь библиотеки и, обнаружив, что она пуста, упала в большое кожаное кресло — встревоженная и измученная. Это была большая комната, обшитая дубовыми панелями и уставленная книжными шкафами. Я на цыпочках подошла к ним, не в силах сопротивляться искушению. Помимо классических произведений и антикварных книг в кожаных переплетах, я увидела несколько полок с детективами. Должно быть, это та коллекция Александра, о которой он когда-то говорил мне. Я провела пальцами по корешкам: романы Эллери Куина, приключения Шерлока Холмса, томики Агаты Кристи… И вдруг мой взгляд наткнулся на «Загадку Эндхауса» — он так и не отдал мне ее.

— Вот плут! — прошептала я с улыбкой и сняла книгу с полки, с нежностью вспоминая о том, как мы вместе читали ее весной.

Из томика торчал листок бумаги, и я развернула и разгладила его. Не полагается так поступать, но я напомнила себе, что это моя книга. С листа на меня смотрел Александр. Это тот портрет, который я нарисовала в магазине «Янссен и сын». Интересно, зачем он сохранил его? Вообще-то я не считала этот рисунок особенно удачным. И почему он спрятал его в книге?

У окна стоял письменный стол с изящной резьбой и инкрустацией из перламутра, и я уселась за него, чтобы заново перелистать роман. И вдруг мое внимание привлекла аккуратная стопка бумаг — по-видимому, важные документы, которым не следовало валяться где попало. Я придвинула их к себе, и мое сердце замерло. Это был акт продажи Эбботсвуд-холла. Как я могла подумать, что Александр не знал о планах насчет продажи поместья? Эвелин не сумела бы провернуть это дело без его ведома. Что она сказала? «Он терпеть не может этот дом»… Словно кто-то вонзил мне в живот тупой нож, оставив зияющую рваную рану. На глаза навернулись горячие сердитые слезы, и я сморгнула их.

— У тебя вошло в привычку рыться в чужих вещах на вечеринках? — произнес за моей спиной знакомый голос, и я подскочила от неожиданности.

Александр стоял, прислонившись к дверному косяку, уголки его губ тронула улыбка. Я положила бумаги на место и схватила свою книгу.

— Вообще-то она моя. — Я показала ему «Загадку Эндхауса», и он утратил невозмутимость. — А у тебя вошло в привычку красть вещи у нищих художников.

Он пожал плечами и снова обрел хладнокровие.

— Именно таким образом богачи и становятся богатыми.

— Очень смешно, — мрачно сказала я, покосившись на акт продажи.

— Даже не представляешь насколько, — пробормотал Александр.

Он открыл большой деревянный глобус, вынул оттуда бутылку шотландского виски и наполнил два хрустальных бокала. Один бокал подал мне и, прищурившись, оглядел мои босые ноги, испачканные травой, и порванное платье.

— Чем ты занималась? — спросил он, вынимая листик из моих волос.

Он стоял так близко, что я ощутила пьянящий аромат его кедрового одеколона. В голове начали роиться непрошеные мысли. Я вспомнила ночь после дня моего рождения… Я могла бы приблизиться всего на дюйм и поцеловать Александра. Как хотелось убрать непослушный локон с его глаз, провести пальцем по идеальным скулам, в последний раз испытать мимолетное счастье!

— С тобой все в порядке, Берди? — уточнил он озабоченно. — Ты слегка пошатнулась.