Книга Десять дней в мае, страница 13 – Джо Смит

«Будь со мной»

Часы бьют полночь. Демон идет по моему следу. Я пропала.

Я сама плохо понимаю, как получилось так, что я все-таки приперла тебя к стенке? Как оказалось, что я зажала тебя, в темном коридоре, между стеллажом и комодом?

Ты просто оказался в моем убежище. И я побежала? Да. Через весь дом, к выходу, в ночь и новый день. Бросила книгу где-то в коридорах. Бросила загулявшую до раннего утра компанию…

Взгляд чиркает по твоему лицу, на котором нет и тени удивления, по золоченой раме зеркала, что висит слева от тебя. В мутном стекле я мельком могу рассмотреть свое горящее лицо, губы, припухшие от первого, жесткого поцелуя. Кто кого терзал? Не помню. Кажется, мы оба справились. И я опять накрываю твои губы. Втягиваю твой запах – бергамот? озон? Ты пахнешь грозой, серьезно? Глаза твои так близко, что я вижу золотых рыбок, плавающих в их морской глубине… да ну, нет – это просто точки, не помню, как они называются… себя не помню.

И опять: как так получилось, что теперь ты прижимаешь меня, своим длинным, твердым телом? Вдавливаешь с себя или в стену? Мне сейчас все равно. Лишь бы ты не остановился самым чудовищным образом. В тишине, что отгородила нас, слышно только, как ухает наше сбитое дыхание… у нас с тобой на двоих одно дыхание – услужливо подсказывает поплывшее сознание.

Нет, твои ладони не шарят по моей коже, как мои по твоей секунды назад. Я – откровенно лапала тебя, пьяная от собственной дурной смелости. Ощупывала мышцы, кожу, сминала ткань рубашки, пропуская пальцы сквозь твои волосы, оттягивала голову назад. Ты – только терзаешь меня губами. Но мне так мало этого! Дай, дай мне услышать твой голос. Только вжимаешь, впечатываешь собой, в себя – а руки по обе стороны от моей дурной, пустой головы. Куда ты ведешь нас? Молча, сосредоточенно, злобно.

— Доверься мне.

— Дотронься до меня.

— Вот так?

— Да. Еще.

— Здесь?

— Да.

Я первая подаюсь вперед, забываю себя. Ты – следом, делая какой-то безумный круг бедрами, какое-то танцевальное, жутко развратное па.

— Еще?

— Да. Пожалуйста.

— Попроси.

— Пожалуйста.

— Вот так. Молодец.

Это поднимается от самых кончиков пальцев на ногах, бьет набатом в коленные чашечки, летит до самой макушки – и ухает вниз, оседая тяжелой жаркой сферой где-то в низу живота.

— Посмотри на меня, девочка-оруженосец.

Не могу. Только пялюсь на ворот рубашки, на кадык, на подбородок и все никак не дойду до штормовых глаз. Боюсь того, что увижу там.

— Пожалуйста…

Нет. Прости меня, дуреху. Я, кажется, протрезвела, хоть и не пила ни капли, все стадии опьянения со мной приключаются в отрыве от меня, прямо здесь, прямо сейчас. И похмелье – обидно – будет прямо тут, прямо сейчас, у тебя на глазах. Кто я такая, что хватаюсь за тебя сейчас? Это все – огромная ошибка. Не хочу быть одной из тех, кто урвал вот так этот кусочек секса с тобой. Выпрямляюсь. Ты тоже, но рук не отдергиваешь – они продолжают блуждать, как будто автономно от тебя.

— Пусти.

— Что?

— Пусти. Пожалуйста.

— Как скажешь.

И сразу – холод. Там, где были твои руки, твои губы – воздух. Он не греет. И твой взгляд, колючий, и какой-то неживой – только замораживает.

— Прости.

— Не стоит, Алиса.

Я судорожно переглатываю. Что со мной не так?

— Я просто…

— Не надо, я же сказал.