Онлайн книга «Десять дней в мае»
|
Но он, кажется, заканчивает монолог. О, я отлично помню, что идет следом за ним: явление Офелии – и одна ступенька к неизбежному безумию. – Офелия! О радость! Помяни Мои грехи в своих молитвах, нимфа. — Что же вы молчите? – смотрит мимо меня, но обращается ко мне. Это жутко, и я уже чувствую себя призраком, – Знаток Шекспира не желает присоединиться? Ну же, подыграй мне, девочка-оруженосец! А я ведь и правда, с этим своим ежедневником, папками, карандашами и постоянным кофе, и этим своим «вот она я, кто звал?» – ни дать, ни взять Санчо Панса! И он заметил – глупо было думать, что не заметит – и поддел. И так мне и надо! Нервно листаю книгу – я ведь, теперь точно к своему стыду, так и не прочитала ее – и едва найдя нужную сцену, начинаю читать с листа, как первоклашка, усердно, чуть не по буквам, включаясь в эту безумную игру. – Принц, были ль вы здоровы это время? Эммет молчит, смотрит то на меня, то на Уильяма. На его лице расцветает трудно читающаяся в моем взвинченном состоянии, эмоция. – Благодарю: вполне, вполне, вполне. Я судорожно переглатываю. – Принц, у меня от вас есть подношенья. Я вам давно хотела их вернуть. Возьмите их. Уилл опять смотрит мимо, лицо не читаемо, да я и не задерживаюсь на нем взглядом – сил на это просто нет. – Да полно, вы ошиблись. Я в жизни ничего вам не дарил. Его голос отдает сталью, но я делаю мысленную пометку, что это просто превосходная актерская игра. С чего бы ему жечь меня каленым железом? Бить наотмашь фразами Шекспира? Мы ведь и не знаем друг друга – два человека, случайно оказавшихся на одном отрезке суши. – Дарили, принц, вы знаете прекрасно. С придачей слов, которых нежный смысл Удваивал значение подарков. Назад возьмите ставший лишним дар. Порядочные девушки не ценят, Когда им дарят, а потом изменят. Пожалуйста. Я читаю, я упорно не поднимаю глаз от строчек, и только сейчас замечаю, как они расползаются, искривляются. Наверное, думаю я, от ветра слезятся глаза. – Ах, так вы порядочная девушка? – Милорд! – И вы хороши собой? Я запинаюсь, поднимаю взгляд. Он смотрит на меня. И снова – души человеческой нет в его взгляде. Это и не Уильям совсем. Это он – мой кошмар. Понимаю, что из глаз течет, что он это видит – и с ним куча чужого народа. Слышу, как копошатся где-то там туристы, невольные свидетели этой ужасающей сцены: красивый, статный мужчина доводит до слез какую-то невзрачную девчонку. – Что разумеет ваша милость? Он смотрит в упор, так и пристрелил бы, наверное, будь у него в руках оружие – на вылет, прямо в лоб. Отводит руку назад, как будто замахиваясь для пощечины. «Аля, он играет – успокой свои нервы», орет мой внутренний адекват. – То, что если вы порядочная и хороши собой, вашей порядочности нечего делать с вашей красотою. Наверное, я выгляжу так жалко, что Эммет кричит: — Стоп, брейк, – подбегает ко мне и обхватывает за плечи, – Элис! Ты прости этого гениального придурка. — Да нет, – отвечаю уже ровным голосом, – Все нормально. Он прекрасно играет. — А глаза от ветра слезятся, я прав? — Точно так! Отрываю взгляд от рук Эметта, которые все похлопывают и похлопывают меня по плечам, ищу Уильяма. Он стоит в стороне и уже фотографируется с кем-то из туристов. — Хватайте его гениальное Величество за задницу, пока его не растащили на сувениры, – произношу мстительно и совсем уж спокойно, загоняя своего психопата как можно глубже, – Нам пора возвращаться. |