Книга Код Шекспира, страница 23 – Джо Смит

— Может быть, – ухмыльнулся нищий и исчез в толпе, оставив нас с новым набором вопросов.

Когда мы вошли в аудиторию, студенты уже начали занимать свои места. В зале витал привычный запах старого дерева и мела. Высокие окна с готическими арками пропускали скудный свет, который размывал очертания столов. На потолке, покрытом резными балками, висели старинные люстры. Здесь казалось, что время остановилось.

Я заметила, как Лорен подняла голову, когда мы вошли. Её глаза блеснули, и тонкие губы искривились в недовольной улыбке. Она что-то прошептала соседке, та украдкой оглянулась на меня. Этот немой обмен не остался незамеченным, но я заставила себя не реагировать.

Джулиан, стоя за кафедрой, привлёк внимание студентов, слегка постукивая пером по деревянной поверхности. Его взгляд мягко прошёлся по залу, словно он хотел встретиться глазами с каждым.

— Друзья, – начал он, и его голос, низкий и мелодичный, раздался в тишине, – сегодня мы поговорим о магии. Не той, что живёт в фокусах и иллюзиях, а о настоящей – в словах, в мифах, в историях.

Его речь заворожила. Он говорил о том, как Шекспир создавал миры, где реальность и фантазия переплетались. Как в «Сне в летнюю ночь» магия природы и человеческих эмоций становилась неотъемлемой частью сюжета.

— Возможно, – продолжил он, бросив взгляд в мою сторону, – Шекспир вдохновлялся не только мифологией, но и знаниями, переданными ему… учителями.

Я знала, что это намёк на нашу тему о друидах, и невольно улыбнулась.

После лекции Джулиан пригласил меня в свой кабинет. Когда я вошла, меня снова окутала его уникальная атмосфера: запах старых книг, лёгкий аромат корицы и кофе, который он так любил. Полки были заставлены фолиантами, а на столе лежали перья, чернильницы и стопки заметок.

— Ты знаешь, – сказал он, пододвигая мне кресло, – каждый раз, когда ты говоришь о друидах, мне кажется, что ты их живая наследница.

— Это всего лишь интерес к кельтской традиции. Но ты прав, их структура знаний действительно поражает. Друиды делились на несколько уровней. Бард, например, был хранителем историй, своего рода посредником между народом и миром духов.Я рассмеялась, хотя внутри почувствовала, как его слова задели что-то глубоко личное.

— Бард как учитель… Как это звучит в контексте Шекспира! Ты понимаешь, что твои идеи расширяют саму концепцию его наследия?Джулиан откинулся на спинку кресла, изучая меня с интересом.

— Знаешь, я завидую твоей способности связывать такие разные традиции. Мне самому не хватает знаний о культуре твоей страны.Я опустила глаза, чтобы скрыть смущение, но Джулиан продолжил:

— Ну, у вас, англичан, есть свой неисчерпаемый кладезь тайн, – ответила я, чувствуя, как между нами возникает тонкая нить понимания.

Мы долго обсуждали кельтскую культуру. Джулиан отмечал, что знания друидов могли стать основой для шекспировских аллегорий. Мы спорили о том, были ли они для Шекспира друзьями или врагами, вдохновителями или конкурентами.

— Возможно, – предположил он, – друиды видели в Шекспире угрозу. Или, напротив, использовали его как инструмент для передачи своих идей в новом формате.

— Но бард – это не просто рассказчик, – заметила я. – Это мастер слова, человек, который может вдохновить, повлиять на людей, даже изменить ход событий.