Книга Точка росы. Версия 1.1, страница 15 – Джо Смит

Я не могла оторвать взгляда от никогда не виденных мною ранее глыб. Зияли черными дырами провалы в развалинах, что торчали из какого-то странного, серого песка, ржавые остовы угрожающе смотрели в блеклое небо. Не знаю, почему мне стало страшно, и я повернулась к своему провожатому. По выражению его глаз, как и прежде, было невозможно определить, какое впечатление на него произвел этот пейзаж.

— Ты бывал здесь раньше? — не могу сказать, почему я задала ему именно этот вопрос. Задала и сжалась, в ожидании резкого или грубого ответа. Но его не последовало.

Мой провожатый смотрел вперед без прежней жесткости во взгляде. Наоборот, в глазах, отражаясь, плыла невиданная зелень, деревья. По бокам от нас вставали, надстраиваясь этаж за этажом, строения, до неправильного похожие на слепые глыбы. Отражались стекла, мигающие фонари и надписи, предлагающие утолить жажду сладким лимонным напитком. Были там и люди, такие, какими я их прежде не видела. Они спешили, сталкивались друг с другом в бесконечном потоке — и неслись дальше.

Я моргнула, с силой смежая веки. Это не могло быть реальным, не могло отразиться в глазах моего провожатого.

Изрезанные, мрачные глыбы нависали над нами, их становилось все больше. Уже сложно было рассмотреть небо и солнце под их рогатыми сводами. Обломки другой, неизвестной цивилизации, словно часовые, сторожили нас в этом пути, скрывая от лучей солнца. Своды, с проломами, с осыпавшимися в один момент стеклянными вставками, все не кончались. Я обернулась к провожатому — что еще отразится в его глазах? Какой мираж подарит это странное место? Но на этот раз ничего не увидела. Только услышала тонкий всплеск, затем еще один. Этот звук, это воспоминание или мираж были не моими. Они не могли быть моими, я не могла знать, как струится вода в чаше мраморного фонтана посреди каменной площади под палящим, но живым еще солнцем, как звучит эта площадь тысячей живых людских голосов, как блестят монетки на дне фонтана. Но я знала, что точно так же, невидимыми хрустальными колокольчиками звенит в пустыне вода, ключевая, холодная. Я знала это так точно и сильно, будто впитала это в саму себя давным-давно.

— Родники, — уверенно произнесла я, инстинктивно проводя языком по сухим губам.

Я помнила мамины рассказы о них, об этих райских водах, звенящих среди пустынного пекла безмолвия. «Они звучат тихо-тихо, эти подземные воды и только один из пары Связанных, из тысячи таких же пар, связанных на веки вечные, может открыть их», — напевала мне мама перед сном, когда, лежа в постели, я не чувствовала рук и ног от усталости и не плакала даже, скулила, как раненый щенок. «Но, найдя свою пару, он теряет этот дар. Так говорит легенда. Но вместе они выйдут к другому месту, где тысячи родников. Все образуется, доченька», — склоняясь, обдавая тёплым дыханием, шептала мама и обнимала меня, «Да, есть среди мертвых песков место, где сходятся все родники, и оно звенит так, что заглушает страх». Я цеплялась за ее мягкие локоны, заглядывала в глаза — странно, столько раз, а вспомнить их цвет никак не могу — и успокаивалась.

— Родники, — повторила я, до сих пор, несмотря ни на что, свято храня эти сказки. — Слышишь?

— Нет. Их больше никому не отыскать, — произнес мой провожатый сдавленным, осипшим голосом, вдавливая педаль в пол.