Книга Любовь Советского Союза, страница 15 – Сергей Снежкин

— Вечером приходи ко мне в общежитие! – не дав ей открыть рта, зашептал сластолюбец. – Будем любиться!

Галя повернулась к нему и, ни слова не говоря, влепила ему пощечину.

— Чего ты? – прошептал Русаков, испуганно взглянув на Юрьеву, погруженную в чаепитие.

— Ничего! – прошептала в ответ Галя. – Ты меня тронул, и я тебя тронула.

— Ну, извини… – презрительно скривив рот, попросил прощения Русаков.

— Конечно! – лучезарно улыбнулась Галина.

Она отвернулась от обидчика и встретилась с внимательным взглядом Юрьевой.

Галина замерла.

— Лактионова! – звучно начала старуха. – Сегодня у нас упражнения для ног… Упражнения для рук мы будем изучать гораздо позже! Так что… рановато, деточка!

— Простите, Гликерия Ильинична, – потупила глаза Галина.

— И запомните! – поддерживаемая Вольфом старуха встала со стула. – Простота взаимоотношений свойственна искусствам низменным. Кинематографу, например! А вы готовитесь к вступлению в храм искусства – театр! Ведите себя соответственно!

— Бегу! Бегу! Бегу! – кричала Галина, выбегая на улицу, на ходу подхватывая под руку негодующую подругу. Спотыкаясь о булыжную мостовую, она мчалась к трамвайной остановке, не обращая внимания на гневный монолог задыхающейся от возмущения и быстрого бега Таисии, своей ближайшей подруги:

— Галька! Это уж слишком! Это просто свинство! Ты не товарищ, Галька, ты… ты… – окончательно задохнулась Таисия.

— Знаю, – пытаясь на ходу застегнуть ремешок наручных часиков, успокоила ее Галина. – Я лахудра, ехидна… Таська! – остановилась она. – Ты где это взяла? – Она схватила подругу за край платья.

— Нравится? – мгновенно забыла все обиды Таисия – Всю ночь перешивала! Хозяйкино платье! Материальчик чувствуешь? Если не врет – дореволюционный китайский шелк!

— Таська! – возмутилась Галина. – Это ты ехидна! Могла бы предупредить, я бы тоже что-нибудь придумала! А то я рядом с тобой как Золушка выгляжу!

— Как я могла тебя предупредить? – резонно заметила подруга. – У меня телефона на квартире нету, курьера пока не завела! Говорю же тебе, что ночью перешивала!

— Трамвай! – закричала Галина. – Трамвай!

И подруги опрометью бросились к трамвайной остановке в самом низу улицы.

Они успели, пронесясь через небольшую толпу, вскочить на подножку и теперь, остервенело толкаясь, пробивались вглубь переполненного вагона. Трамвай был набит человеческой злобой, руганью, женским истерическим визгом, тяжелым запахом мывшихся раз в неделю человеческих тел и хриплыми воплями кондукторши, призывавшей пассажиров оплачивать проезд. Граждане платить не торопились: во-первых, деньги передавать было опасно – они могли до кондуктора не дойти и обратно не вернуться, а во-вторых, двугривенный при зарплате двадцать четыре рубля в месяц – это были деньги.

Подруги протолкались в самую середину, счастливо избежав парализованную давкой кондукторшу.

— Сколько времени? – спросила Таисия.

— Четверть восьмого, – посмотрев на свои часики, взятые для солидности у матери, ответила Галина.

— Материны? – догадалась Таисия.

— Ага! – гордо ответила Галина – Немецкие, «Мозер».

— Не успеем, – мрачно предсказала Таисия. – Еще на двух трамваях и на Белорусском пересадка.

— Таська! – ахнула Галина – Ты чего, брови выщипала?

— Ага! – хихикнула Таисия. – Ночью!