Книга Любовь Советского Союза, страница 203 – Сергей Снежкин

— А какой у вас размер обуви? – поинтересовалась Галина.

— Сорок четвертый, – безнадежно ответил Павловский.

— Плохо! – озаботилась Галина. – Делать нечего, пойдете в своих сапогах – брюки навыпуск, – распорядилась она.

— А смеяться не будут? – сомневался Павловский.

— Нет, – твердо пообещала Галина.

— Думаете? – не поверил генерал-полковник.

— Уверена. Вас же никто не узнает без мундира, – успокоила его Галина.

— Видел бы меня сейчас начальник Генерального штаба, – скорбно подытожил Павловский.

В дверном замке заскрежетал ключ. Потом в дверь позвонили.

Галина открыла. На пороге стоял Туманов с сухим букетом в руках.

— Здравствуй, – поздоровался он, – вот приехал. Отпустили.

— Зачем? – спросила Галина.

— Домой, – пояснил Туманов.

— Здравствуйте, – тихо поздоровался Павловский, до этого не видимый Тумановым.

Туманов смотрел на главнокомандующего, одетого в его костюм, и молчал.

— Интересно, – улыбнулась Галина, – когда человек нужен – его нет, а когда он не нужен – он есть. Мой муж, – представила она Туманова Павловскому.

— Павловский, – после минутного молчания назвал свою фамилию командующий.

— Я хотел многое сказать тебе… – тихо попробовал сказать Туманов.

— Не сейчас, – вежливо попросила Галина, – мы уходим. Если хочешь, можешь остаться, – разрешила она.

— Спасибо, – поблагодарил Туманов, – я пойду.

Когда за ним закрылась дверь, Галина рванулась к зеркалу, достала из расшитой золотом сумочки пудреницу, прошлась пуховкой по лицу, на ходу надевая маленькую каракулевую шубку, распорядилась:

— Ну… вроде бы и все! Надо идти!

Она на мгновение остановилась, вспоминая что-то, на глазах ее выступили слезы, и она почти что закричала:

— Константин Георгиевич! Простите меня! Простите, ради бога! – и выбежала из квартиры.

Из кухни неслышно вышел адъютант и замер в дверях.

— Поехали, Гена, обратно… на фронт… воевать, – тяжело сказал командующий. – Засиделись мы здесь… в тылу.

Галина выбежала на улицу, пронеслась мимо охраны Павловского.

— Стой! – кричала она. – Стой, дурак! Куда! Стой!

Туманов повернулся и медленно опустился на колени.

— Ты меня предал! – кричала подбежавшая Галина.

— Прости, – тихо ответил Туманов.

— Я разведусь с тобой! – кричала Галя.

— Я знаю, – так же тихо отвечал Туманов.

— Я никогда тебе этого не прощу! Я чуть не умерла из-за тебя! – рыдала Галина.

— Прости, – твердил Туманов.

— Я люблю тебя! – крикнула она и опустилась рядом с ним в чистый и незатоптанный снег.

Диковинная машина «Виллис», только что прибывшая из Мурманска в числе первых поставок по ленд-лизу^[135], с трудом пробивалась по месиву фронтовой дороги. На ветровом стекле автомобиля была прикреплена фотография Галины.

— Это я! – гордо сообщила водителю Галина. – А на другой стороне его стихи! – и она хлопнула по плечу сидящего рядом Туманова. – Кирилл, перестань улыбаться! Ты все время улыбаешься и похож на идиота! – потребовала она.

— Я счастлив, – улыбнулся Туманов.

— Все равно перестань, – настаивала она.

На обочине завалилось колесом в кювет огромное стосемидесятимиллиметровое гаубичное орудие. Трактор «Сталинец» и орудийный расчет пытались вытащить его. Рядом с зачехленным прицелом к щитку орудия была прикреплена запаянная в плексиглас^[136] фотография Галины.

— Смотри, – ткнула она Туманова, – и там я!