Книга Ангелина, страница 33 – Александр Козлов

В его голосе звучало искреннее восхищение. Он никак не мог отвести взгляд от хрупкой блондинки, которая будто сошла со страниц модного журнала. Новая внешность Ангелины произвела на него такое сильное впечатление, что он на мгновение забыл, зачем вообще пришел в магазин.

— Да уж, – улыбнулась Надежда покрасневшей Ангелине. – Готовься, теперь твоя жизнь будет полна сюрпризов!

Игорь все еще не мог отвести взгляд: его глаза то и дело возвращались к новому образу – элегантному платью, стильной укладке и выразительному макияжу.

— Как это возможно? – наконец выдавил он из себя. – Это же просто фантастика!

Ангелина скромно улыбнулась, не зная, куда деться от смущения.

— Это все Надежда, – только и смогла ответить.

Надежда пришла на помощь. Она нетерпеливо пощелкала пальцами перед лицом молодого человека, привлекая к себе его внимание:

— Э-эй, я тоже все еще тут! Ну все, хватит, приходи уже в себя – это же не аттракцион, в конце концов!..

При подъезде к поселку Ангелина попросила Надежду ненадолго заехать в родительский дом, который ни разу не посещала после того, как осиротела.

Вскоре Игорь припарковал автомобиль возле разрушенного, полусгнившего деревянного забора, окаймлявшего поросший сорняками двор. Посреди этого печального зрелища возвышались саманные руины с провалившейся крышей и зияющими глазницами окон. Тишина царила вокруг и внутри этого сиротливого остова, как будто здесь, в радиусе двухсот шагов, сосредоточилась аномальная территория. Холодная и унылая, эта зона неслышно взывала к жизни, но устрашала мертвым безмолвием.

Ангелина вышла из автомобиля и на мгновение замерла, прислушиваясь к окружающей тишине. В ее душе смешались грусть и ностальгия, нахлынули печальной волной, когда взгляд скользил по пейзажу, давно ею забытому, но интуитивно знакомому. Каждый фрагмент разрушенного дома отзывался в ее памяти далеким, размытым воспоминанием, и от этого становилось невыносимо больно. Постепенно в груди возникло ощущение сдавленности, будто под давлением невидимых оков. Разрушенные стены казались останками ее собственной души, обнажая раны, о которых она давно старалась забыть.

Пересекая поросший травой двор, ее шаги еле слышно отпечатывались на рыхлом грунте. Ветер нашептывал ей забытые истории, заглушая учащенное биение ее сердца, зажатого между прошлым и настоящим.

С каждой секундой ее тревога усиливалась, но вместе с тем нестерпимо хотелось вернуть все назад. Казалось, что если бы она только сделала шаг вперед, то смогла бы вновь оказаться в своем детстве. Охватившие молодую женщину страх и стыд были невыносимыми: страх навсегда привязаться к этому месту и стыд за свою нерешительность.

Подняв взгляд к обломкам дома, Ангелина заметила трещины на серых стенах, которые напоминали системы вен, вызывающие у нее страдания и тоску. Душа ее разрывалась, когда она пригляделась к одному из окон, через которое некогда, несмышленым ребенком, смотрела на мир, полный надежд. Теперь там царило запустение, как в фильмах о трагедиях войны.

В тот момент, когда она сделала шаг на поросшую сырой землей почву, то ощутила, что возвращается не в дом, а к череде утрат, от которых нельзя спастись, невозможно исцелиться. Тем не менее тихий и словно предательский голос в голове монотонно повторял: «Здесь ты была счастлива. Здесь ты была счастлива. Здесь ты была счастлива». Перед лицом нового парадокса, перед необходимостью переосмыслить свое существование, Ангелина оставалась стоять на месте, погруженная в мир своих переживаний, к которым была привязана сильнее, чем к родному дому.