Книга Её Сиятельство Графиня, страница 32 – Лика Вериор

— Обычно дрова собирают да домашними починками, ваше сиятельство.

— Вот, пусть так. Чтоб в каждом селении по рабочим — только на дрова, доярок поздоровее, там по душам сам поймёшь, кому сколько надо. Всех холостых и с руками — на общее дело, их же на дармовый паёк.

Олег вытащил из кармана скрученную тетрадку и карандаш:

— По скотине на семью, так-с?

— Да… если кто сам работать не может — или сироты вдруг — там пусть староста им помощь дополнительную распределяет. Конечно, дело небыстрое — всем разослать, но будем надеяться… Главное, чтоб не воровали…

— Тут уж сложно, народ такой: увидит — загребёт, все голода боятся, вашество.

— Ну, шаг за шагом, приучим, дай Бог. Вот тут смотри, — указала уже на карту: — Поля незасеянные. Как сезон начнётся, надо с ними решить, нельзя земле зря пропадать. И древесина, древесина… Ту, что дешевле, пусть крестьянам. Совсем плохую — на дрова, что получше — на быт. Дорогие сорта — продадим заграницу, знаю, спрос сейчас большой.

— Это надо купцов искать-с.

— Найдём, не к спеху. Скотину пусть случают, какие коровы плохо доятся — тех на мясо и на зиму в запасы. Куры также, пока жир в них ещё есть, пусть мясо сушат или в соли хранят. Соли если нет — распорядись, чтоб была.

— Этак вы потеряете много, ваше сиятельство.

— Ну ты сам-то подумай! — постучала по листу. — Крепостной дороже выйдет, точно ведь умирать начнут. Лучше в имуществе терять, чем в душах, не думаешь?

— Не могу знать-с, ваши души, ваше имущество-с.

— Ну по совести-то сам понимаешь, какая корова против человеческой жизни? Вот-вот. Вы сейчас, может, подневольные, по бумагам — вещь, а ведь создали-то людей одинаковыми, и, вот увидишь, скоро каждый свободен будет, сам себе барин. Уже и реформы готовят.

— Слышал-с…

— Смысл общий ты ухватил, а дальше лучше меня знаешь, что делать. Мне отчёты все, если надо официально к кому обратиться — обращусь, указ какой выписать — не стесняйся, лишь бы дело не стояло.

— Будет исполнено, ваше сиятельство.

— Батюшка с матушкой как?

— Держатся. Не первого ребёнка теряют.

— Будем надеяться — последнего. Из сестёр, кого потолковее, чтоб руки на месте, пришли ко мне в сенные.

— Обе толковые, сударыня, Лару сегодня же пошлю, а вот Люда на сносях…

— Не от барина ли? — спросила тут же.

— Помилуйте! — воскликнул Олег — глаза его стали огромными.

— А ты чего так всполошился? Я бы не удивилась…

— Не от барина, вашество, она замужем — за одним из конюхов. Его как-то определили к нам, года два назад, нагловатый, но дело знает, барин сам будто и не знал, откуда тот взялся, видать, в карты выиграл — и не помнил.

— Два года, говоришь? — пробормотала. Интересно это получается… — И что же, без проблем барин ему Люду отдал?

— Люда не в бариновых интересах была, а конюх — Витька, к слову, — хоть и рабочий, а грамотный больно, как-то так всё обустроил, сопоставил, что барин даже выгоду в этом случении разглядел.

— А почему же Люда тогда с вами, а не с мужем?

— А Витя на конюшне живёт; как Люда понесла, сразу к нам отправил — оно теплее, чем на сене.

— Значит, и этим комнату определите, негоже супругам порознь, — а с конюхом я потом пообщаюсь, чувствую, он тот самый, что записки нам с Мирюхиным строчит. — Всех на сносях на учёт поставь.

— Ежели боитесь, что кто от барина понёс, так у нас с этим строго, ваше сиятельство. Прошлые барыни, хоть и недолго жили, а порядки установили, у нас до старухи дорожка проторенная…