Книга Её Сиятельство Графиня, страница 7 – Лика Вериор

И теперь что — без жены, без детей, торчать в столице, пока дворяне сверкают золотом и камнями? Уже не интересно, на фронте от него куда больше пользы, но, поди, в этом деле тётушка руку приложила — не даром император так срочно зовёт: боятся, что Демид на полпути завернёт ещё куда. Вон, на Кавказе какие действия разворачиваются, и батюшка его, бывший там главнокомандующим, уже в отставке. Туда бы…

Демид замер в коридоре. Желание проветриться перед сном вышвырнуло его из комнаты, но он ничуть не ожидал, что будет не один. У единственного в коридоре окна, открытого, стояла графиня, кутаясь во всё ту же песцовую шубу.

— И вам не спится? — спросил. Графиня и не дёрнулась.

— Едва ли вам прилично заводить со мной разговор.

— Едва ли вам прилично покидать свои комнаты.

— Не поспоришь, — она глянула на него через плечо, словно бы смиряя с высоты своего положения. И то было положение не дворянское, нет, казалось, она мерилась человечностью — или же Демид накручивал себя, пристрастившийся к этому виду деятельности ещё в подростковые годы.

— Отчего же вы отпустили разбойников?

— Отчего же было не отпустить?

— Хотя бы потому, что за вами будут следующие и, возможно, они не обойдутся лишь лёгким испугом.

— А вы испугались?

Демид оторопел. Девчонка, едва ли представленная ко двору, расправлялась с ним как с зелёным лицеистом. Определённо, независимо от возраста, у женщин в крови ставить мужчин в неудобное положение.

Помолчали.

— Следующих не будет, — почтила его графиня невнятным пояснением.

— Отчего же?

— Наелись.

— И надолго?

Широким шагом графиня шагнула на подоконник, и взгляд Демида, невольный, вцепился в оголившуюся на секунду щиколотку. Он тут же его отвёл, а после рванул вперёд, желая удержать графиню от прыжка.

— Зачем вы?!..

— Смотрите, — проговорила она тихо. Демид поднёс к ней руки, готовый подхватить в любой момент. Пушистый щипанный мех щекотал ладони, сантиметр — и ситуация считалась бы компрометирующей. Хотя и без того… — Луна упала в пруд. Облака, рыхлые, не удержали… Надеюсь, не утонет.

Пейзажи князя давно уже не вдохновляли, разум его озаботился другим. Возможно показалось, но щиколотки графини в шрамах — от розог. Образ залюбленного чада пошатнулся: балуя — не порют.

— Ваше сиятельство! — воскликнули за их спинами. Князь едва сдержал желание отскочить — словно бы он сделал что-то дурное! — Спускайтесь!

Графиня тяжело — совсем по-детски — вздохнула, резво спрыгнула с подоконника и поспешила к няне — или то гувернантка? — не прощаясь.

День пути до Санкт-Петербурга

Почтовая станция

С детства во мне жила нелюбовь к военным. Хотелось бы сказать, что причина лишь в том, что они — длань не всегда справедливой власти, но правда в том, что мне попросту противно — кто-то готов убивать по приказу, часто не имея для того никаких иных оснований. И это не просто беспочвенное измышление: доказательство я видела своими глазами и оно же, кошмарами, до сих пор не даёт мне спать.

Особенной моей нелюбовью пользовались чины, хоть сколько-то наделённые властью. Правда, едва ли вы найдёте дворянина, который не имел бы офицерского — мой батюшка не исключение. К счастью, сослали его раньше, чем тот дослужился до звания, которое, не продав заведомо душу, не получают. Того же не сказать про деда, генерала. Впрочем, на войне с французами он и оставил карьеру, почив. Мысли об этом не приносили мне ни радости, ни грусти — произошло всё лет за двадцать до моего рождения.