Книга Её Сиятельство Графиня, страница 86 – Лика Вериор

А собеседник всё не уходил. Очередной жених. Демид вспомнил, как удивился, узнав о смерти Фёдора. Раньше бы эта новость не прошла мимо него, но пообещал себе не узнавать о графине — и не узнавал. Может, зря? Овдовев, Лиза стала мишенью, и Демиду вовсе не хотелось, чтобы вокруг неё ошивались голодные до её состояния стервятники. Кто знает, может, кто и сможет окрутить девицу, а может — подлостью заставит выйти замуж. Лизавета — обеспокоенная вопросами чести — наверняка бы могла стать жертвой шантажа, а подставить её, скомпрометировать… Это всё совсем несложно, было бы желание.

Достаточно ли о ней заботятся? Вон, тот же Мирюхин, казалось бы — он здесь, чтобы присматривать за Лизой, но едва ли он хоть раз глянул в её сторону! В состоянии ли он уберечь её от опасностей придворного мира? Демид сомневался.

В этих мыслях он и не заметил, как ноги — отчего-то сейчас обе совершенно здоровые — понесли его к графине. Он осознал происходящее, только когда удивлённый голос Лизы ворвался в его сознание:

— Ваша светлость?

Откашлялся. Кивнул почтительно.

Собеседник Лизы обернулся и, наткнувшись на тяжёлый взгляд оловянного солдатика — поспешил распрощаться.

— Как ваше здоровье? — спросила Лиза едва слышно.

— Бывало лучше.

— Как вы… — она замолчала. — Просто — как вы, ваша светлость? Это наш первый разговор с момента вашего возвращения.

— Бывало лучше, — повторил Демид. Он не смотрел на графиню — разглядывал её сжатые кулачки в ажурных перчатках. Казалось, подними он взгляд — и тут же наткнётся на её ответный, не удержанный вуалью, проницательный, укоризненный.

— Простите, что не попрощался тогда.

— Я была зла. И обижена, — сообщила дрожащим голосом.

Князь всё же посмотрел ей в лицо. Ошибся — вуали не пропускали ни чёрточки: глухая стена, сокрывшая от Демида все чувства Лизы.

— А сейчас?

— Сейчас — нет.

— Отчего же? Я не подходил к вам всё это время…

— У вас, полагаю, были на то веские причины.

— Вы слишком добры.

— Отнюдь.

— И не спорьте, — Демид вымученно улыбнулся. В душе разгорался пожар — им овладели чувства, жажда действовать, но как действовать? — он не мог разобрать. Оттого просто стоял, напряжённый, едва дышал. — Так вы не злы на меня больше?

— Нет. Я благодарна.

— За что же?

— Что вернулись живым.

Сердце Демида замерло. Он — давно уже не юнец, ощутил, как краснеет от её прямого, честного ответа. Что бы значили её слова? Он ей дорог? С чего бы ей ждать его живым?

— Вы были в плену? — решил о сменить тему.

— Нет.

— Я слышал иное…

— В плену — я не была. А то, что было — пленом назвать нельзя. А вы? Были в плену?

— Что же… ответ такой же, — Демид вдруг улыбнулся — впервые за долгое время искренне. — Для плена — слишком праздные деньки.

— Не всем так везёт.

— Не всем, — кивнул Демид. — Расскажете про ваш «не плен»?

— Возможно однажды, — по голосу было слышно — она улыбнулась. — Я рада, что вы подошли.

Очередное обезоруживающее признание, и снова огонь лизнул внутренности Демида.

— Лизавета Владимировна, я должен признаться… — вдруг заговорил Демид — быстро, отрывисто, словно боялся передумать. — Я уехал вовсе не воевать… То есть воевать — конечно! Зачем же иначе отправляются на фронт? Но без жажды! — Демид опустил голову, пытаясь подобрать слова. Он почувствовал себя последним идиотом — так глупо звучали его бормотания. — Я… Я просто хотел убраться отсюда, и не нашёл ничего лучше. Но я не врал вам!