Книга Её Сиятельство Графиня, страница 95 – Лика Вериор

Что же… вот он, перед ней. Интересно, узнает ли, вспомнит? Впрочем, не стоит подходить — она уже не маленькая девочка, а значит и отношение к ней будет совершенно иным. И всё же так хочется…

Лиза улыбнулась. А ведь ей повезло! Понятно, отчего её жизнь в плену была так комфортна: всякий знал — чем ближе пленник к Шамилю, тем лучше его содержание.

— Как хитро предопределение, — Илья тоже узнал имама. В день обмена он встречал Лизу вместе с остальными Мирюхинами. А ведь в тот день на обмен пленными прибыл сам князь Воронцов — отец Демида, и тогда Лиза подумала, что столь высокопоставленные лица — обычное дело при обмене пленными, а оно вон как было… Воронцов прибыл на встречу с имамом. — Вообще не похож на то, что рисуют, — Илья посмотрел на Лизу. — Не иди к ним.

— Почему?

— Нет смысла.

Спорить Лиза не стала. Как обычно отошла в сторону, притаилась. Невольно следила за князем, но совсем скоро он пропал из виду. Лиза расстроилась, хотя признавать не хотела. Илья же ушёл знакомиться с имамом — как сын графа Мирюхина он, вообще-то, обязан был и как раз-таки представлял в эту встречу род.

Лиза же заскучала и тихо, стараясь, чтобы Илья не заметил, покинула залу. В Зимнем дворце всегда было, что посмотреть. Она прогуливалась по коридорам с превеликим наслаждением — всё здесь было произведением искусства. Обтянутые шёлком стены, фрески на потолке, люстры, бра, лепнина, даже паркет — и тот редкой красоты и мастерства. Чего говорить о картинах!

Шум разговоров и музыки становился всё тише. Совсем скоро слышными остались только её шаги и дыхание. Пустые коридоры очаровывали, но Лиза знала — за ней наблюдают. Узкие межстенные коридоры полнились слугами, шуршащими изредка, но чаще совершенно бесшумными, из прорезей для проветривания на неё смотрели стражники, — ни единый уголок главной императорский резиденции не оставался без охраны. Кто-то, возможно, верил, что может уединиться в укромной нише, за портьерой или в саду, но это были лишь наивные предположения, из-за которых люди становились неосторожными и разбрасывали по углам тайны, а уши — те самые, что есть у стен — педантично собирали их, записывали, выверяли.

Лиза опомнилась, неожиданно оказавшись у уже знакомой картины. «Девятый вал» был представлен во всём своём великолепии на специально отведённой для него стене. Подойдя ближе, она, как раньше, всей душой погрузилась в ощущение буйства стихии.

— Теперь и я научился это понимать, — Лиза вздрогнула, услышав тихий голос за спиной. Она и не заметила, что больше не одна.

— Ваша светлость? — князь Демид Воронцов стоял рядом, и словно бы Лиза вернулась в прошлое, когда три года назад они точно также рассматривали эту картину в Михайловском дворце. — Я не слышала, как вы подошли.

— Не хотел пугать.

Демид смотрел на Лизу странным, нечитаемым взглядом. Это становилось неловким, но, опомнившись, он вернул внимание картине.

— Вы говорили про величие Создателя, отражённое на полотне, и теперь я могу это понять. Кажется, за прошедшие годы я научился большему, чем за всю жизнь.

— Мы будем говорить о картине? — Лиза не собиралась делать вид, словно ничего не произошло.

— Почему нет?

— Я не хочу. Я хочу услышать объяснения, — сейчас она осознала, что в полном праве их требовать. А даже если и нет — какая разница? Она хочет получить ответы — и получит!