Книга Принцессы оазиса, страница 242 – Лора Бекитт

Но расставание с отцом далось ей нелегко.

Байсан уже знала, что несколько дней назад Берта родила здоровую девочку.

— Наверное, ты мечтал о сыне? — спросила она Фернана, и тот ответил:

— Вовсе нет. И так даже лучше для Берты. К тому же у меня уже есть опыт воспитания дочери.

— Когда моя сестричка немного подрастет, я подарю ей свою любимую куклу Натали, — пообещала Байсан.

Мужчина обнял девушку.

— По понятным причинам я не смогу присутствовать на твоей свадьбе, но я желаю тебе только счастья!

— А мама поедет, — лукаво заметила Байсан, и Фернан вернул ей улыбку.

— Франсуаза, если захочет, пересечет хоть всю пустыню!

Девушка прошла в комнату, где лежала Берта с новорожденной. Молодая женщина выглядела измученной, но счастливой. У девочки были карие глаза и темные волосы, как у Фернана, и Байсан промолвила:

— Мне кажется, мы с ней похожи! Я очень хочу, чтобы когда-нибудь она тоже увидела и полюбила пустыню.

— Все обязательно сбудется! — ответила Берта.

Кроме приемной матери, настоящих родителей и братьев, на бракосочетании Байсан и Идриса присутствовали Анджум и Симон, Наби с Кульзум, присмиревший Кабир со своей женой Хасибой, державшей на руках их маленького сына, Саид ибн Хусейн аль Салих и другие члены семьи шейха.

Алое платье Байсан было расшито блестками, а лицо прикрыто полупрозрачным, как облако, газовым шарфом. Она въехала в оазис на Айне, благороднейшей белой верблюдице, и бедуины смотрели на нее, как на истинную принцессу.

Голова Идриса была повязана темно-синим с золотым шитьем платком, концы которого ложились на плечи мягкими складками. Талию обвивал серебряный пояс, а клинок сабли был украшен богатой насечкой.

Жених помог невесте спуститься на землю, и мужчины оазиса несколько раз выстрелили в воздух из ружей, а женщины забили в бубны.

Веселая суета продолжалась до позднего вечера. В огромных котлах варился плов, на вертелах жарились бараньи туши, на железных листах пеклись лепешки: еды хватило всем. Старики чинно беседовали, молодежь танцевала и пела, дети с визгом носились туда-сюда.

Стоявшие на краю оазиса Анджум и Байсан наблюдали, как окруженное золотистым маревом солнце медленно спускается к горизонту. Алые, янтарные, оранжевые облака казались подсвеченными внутренним огнем. Такой же огонь пылал в соединившихся душах и бьющихся в едином ритме сердцах двух сестер-близнецов.

— Сейчас нас никто не перепутает, — сказала Анджум, живот которой заметно округлился под одеждой.

— Я тебя догоню! — озорно заявила Байсан.

— Ты будешь приезжать ко мне, а я к тебе, правда? Я постараюсь научиться носить платья, которые ты мне отдала. И я стану заниматься французским.

— Это не так уж трудно, если дружишь с Наби! А я попробую получше узнать Гамаля, Халиму и наших братьев. Я очень этого хочу.

— Сегодня твоя… приемная мать попросила у меня прощения. Я все еще боюсь ее, но… когда она взяла меня за руки и посмотрела в глаза, я все поняла.

— Франсуаза благословила меня и отпустила в новую жизнь. Но я буду навещать ее, как и тебя, отца, Берту, свою маленькую сестру и Ивонну.

— Пойдем, — улыбнулась Анджум, — наши мужья нас заждались!

Идрис хорошо понимал чувства Байсан, а потому дал ей время, чтобы она побыла с сестрой. Он ждал, чтобы по обычаю поднять ее свадебное покрывало и увидеть лицо, которое так часто видел во сне и перед своим мысленным взором, заглянуть в глаза, сияние которых придавало ему сил и мужества вынести любые тяготы, принять даже то, чего он прежде принять не мог.

По небу летели птицы. В какой-то миг они словно пересекли заходящее солнце, и их перья засверкали золотом. Это был хороший знак.

Невольная печаль в душах Анджум и Байсан смешивалась с ощущением счастья. Дружно повернувшись лицом к оазису, они взялись за руки и пошли вперед.