Онлайн книга «Мила'я любовь»
|
месте, где была заложена веточка какого-то засушенного растения. Хм. Да наш учитель романтик. Или гей... — Подарок девушки, - пояснил он с грустной улыбкой, видимо уловив мое замешательство. — Понятно. Значит, не гей. Хоть это выяснили. — Она умерла, - сглотнув, произнес он и протянул мне книгу. Я вздрогнула. Книга с глухим стуком плюхнулась на парту. Я встретила взгляд учителя и вдруг осознала, насколько нелегко ему далось это признание. Неужели... неужели он чувствует то же, что и я? — Она болела? - тихо спросила я. — Рак, - без каких-либо эмоций произнес он. — И когда это произошло? — Семь лет назад... - Учитель горько усмехнулся. - Я до последнего верил, что она выживет. Казалось, я боролся за нее... и вместо нее. Ей на тот момент было уже все равно. Он говорил отрешенно, без каких-либо признаков раздражения или злости. Мне бы его самообладание. При малейшем упоминании о смерти отца я приходила в бешенство. Мне хотелось заткнуть всем рты, чтобы не слышать. И вырвать из груди сердце, чтобы не чувствовать... — Простите... Рыдания подступили к горлу, и я сглотнула, закусив губу. Затем, не выдержав, сорвалась с места и выбежала из кабинета. Прислонилась к стене, спрятала лицо в ладонях. Лишь усилием воли мне удалось сдержаться и не заплакать. Я не могу... Я обещала... — Мила... - рука учителя приятной тяжестью легла на плечо. - Я не хотел... бередить ваши раны. Я отняла руки от лица, встретила его полный боли взгляд, не удержавшись, спросила: — А ваша рана... она уже зажила? Арсений Валерьевич тяжело вздохнул. — Боюсь, Мила, такие раны не заживают. Я просто живу с этим и все. — Но как? Ведь это так... больно? — То, что не убивает нас, делает нас сильнее. Фридрих Ницше, - добавил он с улыбкой в ответ на мои сдвинутые брови. - Мне помогают книги, музыка... Классическая музыка, - вновь улыбнулся учитель, наблюдая за тем, как я скривилась. - В какой-то момент понимаешь, что ты не один со своим горем. Миллионы людей теряют кого-то и чувствуют тоже самое, что и ты. Это... не утешает, нет. Просто пропадает ощущение... своей уникальности, зацикленности на себе. — Вы считаете, что я... эгоистка? — Мы все эгоисты - в той или иной мере. Горе же порой способствует нашей обособленности от других, толкает к одиночеству, злобе. Но мы не одни, Мила... - Внезапно его глаза засверкали, словно он что-то задумал. - Знаете, что... На следующей неделе мы съездим с вами кое-куда. Это будет частью вашего обучения. Хорошо? — Хорошо. Я была заинтригована. Я зубрила на перемене очередное задание Арсения Валерьевича, когда почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Подняв голову от учебника, я увидела наблюдающего за мной Артема. Он прямо-таки пожирал меня глаз. Все внутри затрепетало, сердце болезненно сжалось. Я опустила голову, боясь, что он заметит мое волнение и примет это на свой счет. Предательство со стороны собственных чувств и тела раздражало. — Ну как дела, несравненная моя? - оперся он бедром о подоконник, в нескольких сантиметрах от меня. — Все окей! - бодро ответила я, по-прежнему не поднимая на него глаз. - Ты как? Цветешь и пахнешь? — А ты думала, что я буду убиваться по тебе бесконечно? — Что ты! - скривилась я. - И в мыслях не было. В следующую секунду Темный вырвал у меня учебник и, схватив за руку, резко |