Книга Мила'я любовь, страница 48 – Елизавета Горская

подрабатывает волонтерам, чтобы этим детям помогать. И тогда он решил, что

она-то и станет матерью его детей, а остальное не важно.

— Значит, все это делается ради детей?

— В большей степени да, из-за них.

— Тогда я тем более не имею права вмешиваться. Посмотри на меня. Какая из меня

мать? Я же сама еще ребенок. Что я смогу дать этим детям?

— А кто говорит, что ты должна стать матерью этим детям? Ты любишь его, а

значит, должна стать прежде всего его женой. А со временем нарожать ему детей, о

которых он так мечтает.

— А что будет с Сашей и Машей?

— Их усыновит кто-нибудь другой.

Я задумалась.

Если я соглашусь помочь Олегу и каким-то непонятным образом помешаю

помолвке Арсения Валерьевича и Светланы, то эти дети потеряют возможность

вновь обрести семью. Хочу ли я этого? Смогу ли я жить с этой ношей на сердце? Да

и с чего он вообще взял, что учитель любит меня? Возможно, я нравлюсь ему - и

это немудрено, ведь мы столько времени провели вместе. А что, если у поступков

Олега иные мотивы? Может он любит Светлану и пытается таким образом отбить

девушку у друга? А тут я, вся такая несовершеннолетняя и по уши влюбленная в

учителя, и он решил использовать меня в своих целях, а на последствия ему

плевать...

Я все еще ломала голову над тем, как поступить, когда услышала смех Арсения

Валерьевича, а затем и приятный женский голос, принадлежащий, вероятно,

Светлане. Они были где-то поблизости. Я почти ощущала их присутствие.

— Ну? - вопросительно вскинул брови Олег. - Что ты решила, Мила?

— Я не могу...

— Что? - недоверчиво сузил он глаза.

— Я не могу поставить свое собственное счастье выше счастья этих детей. Им

нужны родители.

— Какая же ты все-таки идиотка, Мила! - прорычал Олег и, стиснув меня в

стальном кольце своих рук, самовольно прильнул к моим губам. Глаза мои

расширились, сердце неистово забилось в груди. Я попыталась вырваться, но

мужчина проявил изумительное упорство, удерживая меня. Тогда я сжала губы,

изо всех сил противясь поцелую. Хмыкнув, Олег продолжил целовать мои

сомкнутые губы, не делая никаких попыток разжечь во мне ответные чувства.

— Не вырывайся, Мила, - неожиданно выдохнул он мне в губы, по-прежнему

страстно сжимая меня в объятьях. - Я не хочу делать тебе больно. Пожалуйста...

позволь меня тебя поцеловать…

12

Я зажмурилась и попыталась расслабиться. Но меня словно сковали цепями. Я

едва могла двигаться, тело одеревенело, а вся моя сущность была наполнена

отвращением к себе и к этому по сути незнакомому мне мужчине.

Тогда я открыла глаза и увидела Арсения Валерьевича. Он стоял в нескольких

метрах от нас - странно напряженный, с стиснутыми кулаками. Его взгляд

прожигал меня насквозь, ноздри нервно раздувались.

— Олег! - услышала я его стальной голос, вздрогнув, словно от удара. - Что, черт

возьми, ты творишь?

Не спеша, Олег оторвался от моих губ и, подмигнув мне, выпустил из объятий.

— А, дружище! - обернулся он к другу как ни в чем не бывало, улыбаясь во все

тридцать три зуба. - Не ожидал тебя здесь увидеть.

Арсений Валерьевич пропустил эту шутку мимо ушей и перевел взгляд на

смущенную меня.

— Мила, что вы здесь делаете?

— Я...

— Она со мной, - приобнял меня за талию Олег. - Надеюсь, ты не против?

На скулах учителя задвигались желваки.