Онлайн книга «Мила'я любовь»
|
заструились по щекам, увлажняя рассыпавшиеся по подушке волосы. Чееерт! До каких пор я буду прокручивать в голове нашу последнюю встречу с учителем, это дурацкое признание, его напряженный взгляд, холодное, непроницаемое лицо? Это пытка, честное слово. Как вообще вынести все это? Как смотреть учителю в глаза после всего, что я ему тогда наговорила? Арсений Валерьевич, конечно, делает вид, что ничего не было, постоянно интересуется моим здоровье - у мамы, само собой, - передает через Ромку книги - одну интереснее другой. Уж лучше бы он меня игнорировал, ненавидел... Было бы намного проще. Ведь я так мерзко с ним поступила! Ради денег пыталась соблазнить, обманула насчет беременности и наших отношений с Темным, ввела в заблуждение, появившись на вечеринке в обществе его лучшего друга, да еще плюс ко всему "самозабвенно" целовалась с этим самым другом у него на глазах и на глазах у примерно сотни приглашенных гостей (да уж, если гости в таком же количестве заявятся на свадьбу, плакал семейный бюджет молодоженов). И чего этим добивался Олег? Он что, думал, что Арсений Валерьевич настолько влюблен в меня, что увидев меня в объятьях другого, тут же отменит помолвку, отметелит самого Олега и, подхватив меня на руки, умчится в заоблачные дали, на белом коне, в рыцарских доспехах и с единственным желанием сделать МЕНЯ своей женой? Какой бред! С чего Олег вообще взял, что Арсений Валерьевич любит меня? Мало ли, как он на меня смотрит! Может, у него косоглазие или соринка в глаз попала или еще что-то в этом роде. Да я же собственными глазами видела, как он флиртовал со Светланой. Вот на нее он смотрел по-особенному. А я... Ну что я?! Я - всего лишь ученица, которая практически заставила его заниматься с собой, вечно его третировала, пыталась вывести из себя, спорила на него, поцеловать себя попросила... Когда же это произошло, смалодушничала и трусливо сбежала. А на утро злилась, увидев его такого любимого и такого далекого, деликатно намекающего "а не убраться бы вам, мадемуазель, из моей квартиры?". Хлопнула входная дверь. Я услышала голос мамы, и едва не свалилась с кровати, когда на ее вопрос "чаю с нами попьете?" ей ответили голосом Арсения Валерьевича "с удовольствием". ОН здесь! Как такое может быть? Это невозможно! Нет. Нет! Что, черт возьми, он здесь делает? Книги его я все прочитала и вернула в том же виде, в каком они попали в мои руки (некоторые вот даже подклеила, а одну разобрала на цитаты и методично переписала все в тетрадку). Может в какой гербарий забыла, и он пришел, чтобы вернуть мне его? — Мила? Можно к вам? Я так ошалела, что с трудом соображала, что делаю. Стремительно соскользнув с постели, я запуталась в одеяле, грохнулась на пол, тут же вскочила на ноги, испуганно озираясь по сторонам. "Нет, - мысленно взмолилась я. - Только не входи. Прошу тебя, не входи. Я же серая, всклокоченная, с грязной головой, и на мне идиотская пижама в розочку... И я... я сейчас разревусь..." Но мои мольбы не были услышаны. Предварительно тактично постучав, Арсений Валерьевич вошел в комнату и замер - при виде растерянной и растрепанной меня, а в следующее мгновение я увидела, как его губы - прежде неумолимо сжатые - медленно растягиваются в насмешливой улыбке. Темно-карие глаза лихорадочно |