Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 104 – Елизавета Горская

— Остановите! — крикнула она, ее голос дрожал. — Остановите кэб немедленно! Я выхожу здесь!

Но кучер лишь хлестнул лошадь, и та ускорила шаг, унося экипаж все глубже в этот мрачный, зловещий район. Вивиан поняла — это ловушка. Ее везут намеренно, по чьему-то приказу. Холодный ужас сковал ее, но сквозь него пробивалась ледяная решимость. Пальцы ее, дрожащие, но внезапно ставшие цепкими, нырнули в бархатный ридикюль. Они быстро нащупали знакомый серебряный портсигар, поддели ногтем защелку. Внутри тускло блеснула перламутровая рукоять. Быстрым, почти невидимым в полумраке движением она извлекла маленький складной нож и, развернув тонкое, хищное лезвие, крепко сжала его в руке, спрятав под складками шерстяного пальто, лежавшего у нее на коленях. Сердце бешено колотилось, но ощущение холодного металла в ладони придавало ей странную, отчаянную уверенность.

Наконец, кэб резко затормозил, свернув в особенно темный и узкий тупик между двумя высокими, глухими стенами заброшенных пакгаузов. Здесь не горел ни один фонарь, и лишь слабый отсвет далеких огней порта едва пробивался сквозь плотный туман. Кучер спрыгнул с козел и, не глядя на Вивиан, быстро скрылся в темноте. Лошадь беспокойно переступила с ноги на ногу и тихо всхрапнула.

Вивиан замерла, сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Она лихорадочно огляделась — тупик, темный, безлюдный. Бежать некуда. Она судорожно сжимала в руке ридикюль, чувствуя, как холодеют пальцы.

И тут дверца кэба распахнулась. В проеме возникла темная фигура. Высокий мужчина в плаще и надвинутой на глаза шляпе шагнул внутрь и сел напротив, мгновенно заблокировав ей выход. Это был он. Тот самый.

Его лицо было в тени, но Вивиан снова увидела эти глаза — холодные, пустые, безжалостные. Он смотрел на нее без злобы, без гнева — с тем же пугающим безразличием, с каким смотрят на насекомое, которое собираются раздавить.

— А ведь я вас предупреждал, мисс Харпер, — произнес он своим ровным, спокойным голосом, от которого у Вивиан по спине побежали мурашки. — Предупреждал, что не стоит лезть не в свои дела. Но вы, похоже, слишком упрямы. Или слишком глупы.

Он чуть подался вперед, и Вивиан невольно вжалась в угол сиденья.

— Ваша тетушка… Агата, кажется? Милая пожилая леди. Все еще наслаждается морским воздухом в Марблхеде? — в его голосе не было угрозы, лишь констатация факта, но от этого становилось еще страшнее. Он знал. Он все знал. — Было бы очень жаль, если бы с ней что-нибудь случилось… из-за вашего упрямства. Сердце у пожилых людей такое хрупкое, знаете ли…

Он усмехнулся — тихо, беззвучно.

— Женщины-журналистки… — протянул он с презрением. — Вечно суете нос куда не следует. Думаете, ваш этот… суфражизм… что-то значит в реальном мире? Думаете, можете тягаться с мужчинами, которые управляют этим городом? Этот мир не по зубам вам, мисс Харпер. Не по зубам!

И тут он медленно полез во внутренний карман своего плаща. Вивиан увидела, как в его руке блеснуло лезвие ножа — длинного и широкого.

— Пришло время преподать вам последний урок, — сказал он все тем же ровным голосом.

Ужас парализовал ее лишь на мгновение. А затем сработал инстинкт — дикий, первобытный инстинкт самосохранения. Когда он бросился на нее, занося свой нож, она резко рванулась в сторону, пытаясь увернуться в тесном пространстве кэба. Но он был быстрее. Он схватил ее за плечо, с силой прижал к жесткой обшивке стенки экипажа, его лицо оказалось совсем близко. Второй рукой он попытался перехватить ее запястья, возможно, ожидая сопротивления или опасаясь скрытого оружия.