Книга Счастье со вкусом полыни, страница 121 – Элеонора Гильм

— Ишь как! Ты мне теперь не ровня, в другой реке плаваешь. – Серо-зеленые глаза подернулись ледком.

И Нютка вспомнила, как Илюха вступался за нее, осаживал еловских шутников, оберегал ее, кроху. Стыд затопил ее – от пяток до самой макушки. Раз отец богач, можно старых друзей обижать?

— Пойду я, на улицах потолкаюсь. – Илюха расстегнул старый, заляпанный, видно отцов еще, тулуп, точно на улице стужа не кусала шею, и пошел к воротам.

— Илюха, Илюха, ты чего? Я же ничего такого, там же плаваю. – Нютка не могла увязать мысли. – И ты… ты не обижайся.

— Да и не обижаюсь я. Ты чего, Нютка? – Он повернулся, высокий, нескладный, тулуп болтался на его плечах, и голос стал теплее, и губы улыбались.

— А давай с горки прокатимся?

— Не, у меня другая забава. Есть стенка толстая, деревянная… да чтобы глаз лишних рядом не сыскалось?

— Иди за мной!

Нютка скользила в домашних чунях по укатанному снегу и вся трепетала от счастья. Взрослый парень приехал ради нее в Соль Камскую. Что ни говорил бы, как бы ни вредничал, Нютка знала: главное – поступки.

Илюха вытащил из голенища тисненые, чудные ножны, и Нютка выдохнула с изумлением: откуда?

— Добыл в честном бою, – небрежно ответил Илюха. Он привычным движением вытащил короткий клинок. – Гляди как! – чуть присел, помедлил, приноравливаясь к бревенчатой стене, и резко метнул – Нютка и вдох не успела сделать.

— Ух ты! – Она захлопала в ладоши. – Научи меня, Илюха.

— Дело это непростое. И мужское… – Нютка глядела так, что и деревянное полено бы разжалобилось. – Да ладно, покажу. Нож должен стать с тобой одним целым.

Илюха метал клинок вновь и вновь, и тот послушно летел, куда велено. Близко прошел какой-то казачок, ругнулся на Илюху, но хозяйскую дочку, к счастью, не заметил.

Давно не было Нютке так привольно, так хорошо. Она глядела на Илюху и всем сердцем хотела вернуться туда, в Еловую, где ели скудно, да жили весело.

— А теперь встань как полагается. – Илюха крутил Нютку, точно котенка, примерял, как метнуть нож, а она хихикала и боялась, что от смеха не сделает того, что надобно. – И руку вот так держи, свободно. Давай!

Нютка кинула нож, он упал в снег, сажень не долетел до стены. Она подошла, подняла клинок и закусила губу.

— Плакать будешь? – ехидил Илюха.

— Нашел реву! Научусь, – упрямилась Нютка.

Солнце уже катилось к вечеру, когда девичьи руки подружились с клинком. Он стал подчиняться, летел куда положено и даже свистел дружелюбней. Илюха не хвалил, но по мелодичному присвисту Нютка знала: доволен.

— А хочешь, я тебе забаву покажу? – Илюха еще не успел предложить, а она уже кивала: да, да, да. – Встань к стенке.

— А зачем?

— Сама увидишь. Да ничего худого не сделаю, Нютка.

Она встала к стене, по-прежнему хихикая, ощущая бесконечное довольство сегодняшним днем, другом и своими руками, уставшими от непривычной дружбы с клинком.

Илюха помедлил чуток и метнул. Нютка хотела вскрикнуть, но передумала, только стояла и смотрела на друга. «За него пойду. Другой жених не нужен», – решила она.

Парень подошел, вытащил из стены нож – в двух волосках от Нюткиной руки.

— Ты смелая, – сказал тихо, и Нютка утонула в его глазах.

— А у тебя веснушки. – Коснулась носа, таившего солнце и посреди зимы.

Он еще не раз метал нож. И Нютка всякий раз встречала его без страха. И молилась, чтобы день не заканчивался.