Книга Обмануть судьбу, страница 69 – Элеонора Гильм

— Что меня разглядывать? – захохотал Григорий, и его белые хищные зубы сверкнули в закатном свете. – Да ты на меня раньше зыркала, когда помогал я вам с санями.

— Я боялась, глаза отводила.

— А я думал, в гляделки играла. Пугливая ты моя.

* * *

Смотрины Гришиной избы и правда чуть не закончились конфузом. Анна хваталась за сердце: полы грязные, лавки, столы, занавески-полотенца ветхие – все, что старый кузнец за старостью не взял с собой, осталось Григорию.

— А паутина по углам! А сор! А утварь дырявая! Как же дочку сюда отпускать! – Мать хваталась за голову.

Кузнец виновато вздыхал:

— Не до того было, работал день-ночь. А тут забыл, закрутился. Все сделаю!

— Нет уж, зятек будущий. Я сама, хоть поперек обычаю пойду… У вас с Аксиньей моей все через одно сраное место!

Аксинья за всеми последними треволнениями забыла про Глафиру: «Стыдобушка, бабка болеет, я даже не заглядываю». Знахарка бодро копошилась в своем огородике, удивив девушку здоровым видом.

— Баба Глаша, здравствуй!

— Здравствуй, вспомнила про старуху.

— Ты прости меня, у меня такое творилось!..

— Да слыхала, слыхала… Давай рассказывай, скоро ли свадьба?

— Скоро, я от счастья сама не своя. Не верила, что сбудется.

— Почему моего совета не спросила, бедовая девка…

— Боялась я… Даже говорить про то…

— Вот что, девка, скажу тебе…

— Что? – навострила уши Аксинья.

— Непростой он человек, я много лет на свете прожила, много чего видала… Скажу тебе, что дно у него двойное. Много чего-то в прошлом его, что он хотел бы забыть навсегда. Может, ты сможешь разговорить его. Что он тебе поведал о прошлом?

— В плену Гриша был, вроде как крымские татары утащили его. Еще знаю, что сирота он, никого из семьи не осталось. И все, больше ничего не говорил мне. – Девушка сама поразилась, как мало знает о своем женихе. Она – вот вся – как на ладони со всеми своими родными, друзьями, секретами и знахарством. Скоро не будет и мелочи, которую Гриша про нее не знает, а он… за семью печатями скрыт.

— То-то и оно, девонька, ишь как задумалась! Я умею тайные помыслы прочитать… А кузнец твой закрыт для всех, и ничего в глазах не разглядишь. Страшный он человек. – Аксинья вздрогнула. – Да ты не бойся, любовь, она и не с тем справляется.

— Буду я счастлива с ним? Скажи.

— Да куда ж ты денешься. Помни только, что нельзя тебе потерять привязанность его. Ты, девка, судьбу обманула, готовила она тебе Микитку, а ты, вишь как, умудрилась… Все мы заложницы Божьей, мужской, отцовской воли… Что они нам готовят, то и будет… Смогла перехитрить судьбу – так будь осторожна…

— Сон мне, баба Глаша, снился, – продолжила Аксинья, – когда не было промеж нами еще ничего. Каждую ночь мне виделось, как черт ко мне лезет, потом в Гришу превращается.

— Да что сказать. Безделица сущая, Оксюша.

Кажется, бабе Глаше ответить нечего. Забывает, старая. Как только вышла Аксинья за порог избушки, сразу выветрилась из ее памяти эта мимолетная мысль.

Глафира долго сидела на крылечке, грелась на солнышке. Она часто вздыхала и гладила черного котяру по лоснящейся спине.

Пролетела синицей неделя, и настал день сговора – оглашения помолвки Аксиньи и Григория. Погода установилась теплая, мягкая, радующая еловчан ночными дождями.

— Хороший будет урожай ржи да ячменя, – пророчила бабка Матрена и радостно щурила и так узкие, морщинистые глаза на солнце, щедро дарящее свою заботу полям и огородам.