Книга Асины журавли, страница 30 – Елена Чумакова

Промелькнули два пронзительно сладостных, терпких дня, неотвратимо наступил третий, разлучный. Увольнительная поручика Бекасова закончилась, пора было возвращаться на службу. А певице Бартошевской пора было в Москву, импресарио прислал депешу о предстоящих гастролях.

Ася сидела у туалетного столика с расческой в руках и наблюдала за сборами Виктора. Уже застегнуты все пуговицы на мундире, истекают последние минуточки. Поручик отложил портупею с пристегнутой саблей и опустился на колени у ее ног, зарылся лицом в шелк пеньюара.

— Это мука – расставаться с тобой, не зная, когда увидимся вновь. Я хочу, чтобы ты стала, наконец, моей женой, хочу быть с тобой. Всегда.

— Ты же знаешь, что я замужем, брак венчанный, расторгнуть сложно.

— Сложно, но возможно. Ведь твой муж давно бросил тебя, это легко доказать. Почему ты не хочешь этим заняться? Может быть, по-прежнему в глубине души любишь его?

— Я люблю только тебя, ты же знаешь. Просто мой развод ничего не изменит. Твое командование не даст разрешения на брак с разведенной актрисой, ни за что. Это на сцене я кумир публики… цветы, овации, а в паспорте обычная крестьянка. А ты дворянин. Не ровня мы с тобой.

— Подам в отставку. Уедем в мое имение, будем жить тихо, мирно, в простых трудах. Имение у меня небольшое, дела запущены, но если взяться с умом, то прожить можно. Одно твое «да», и я сегодня же пишу рапорт.

— А твои родители, родня? Ты представляешь, что с ними будет? Мало того, что разведенная певичка, крестьянского звания, так еще и старше тебя на три года. Они никогда не дадут согласия на наш брак, никогда не примут меня.

— Значит, обвенчаемся без их согласия. Простят со временем.

— Я подумаю, дорогой, – сказала Ася, чтобы прекратить этот давний бесполезный спор. – Пока мне надо заработать деньги на стройку и обустройство дома для семьи, похлопотать о разводе и развенчании. Такие дела не вдруг делаются. А тебе пора. Иди с Богом, любимый.

Всю дорогу до Москвы Ася вспоминала этот разговор, перебирала по словечку, по взгляду, по жесту. В юности для нее, слободской девчонки, выйти замуж за дворянина, стать помещицей было бы немыслимым счастьем. Но не теперь. Отказаться от сцены? От возможностей, независимости, которые дают деньги, большие деньги? А то упоительное чувство власти над залом, когда сотни людей слушают твой голос затаив дыхание, все зрители как единый организм? Однажды познав, жить без этого уже невозможно.

Если предположить, что она согласится… Ну, запрут они себя в деревне, что с ними станет года через три? Серенькая скучная жизнь, хозяйственные заботы, пасьянс по вечерам… Обыденность и деревенская скука убьют яркие чувства. Виктор станет винить ее в том, что сломала его блестящую карьеру, рассорила с родней. Она станет досадовать на него, что пожертвовала своим призванием, успехом, гонорарами… Первый горький опыт супружеской жизни убил веру в семейную идиллию. Нет, пусть все остается как есть. Разлуки только подогревают страсть, обостряют чувства, не дают им заплесневеть. Пройдут годы, может быть, тогда… Но разводом и развенчанием, пожалуй, следует заняться.

Метелистой мартовской ночью группа артистов возвращалась из Дворянского собрания в гостиницу "Большая Сибирская" – лучшую в провинциальном губернском городе Уфа. Банкет по случаю окончания гастролей, устроенный губернским начальством, завершился за полночь. Гостиница находилась недалеко, всего-то пару кварталов по Центральной улице, да два по Успенской, поэтому решено было пройтись пешком, проветриться после щедро накрытого стола. А что не прогуляться в хорошей-то компании? Ася шла под ручку с другом Федюшей Шаляпиным и его аккомпаниатором Жоржем Годзинским. Сзади шел, размахивая руками и напевая себе под нос, ее импресарио Самуил Яковлевич Штерн.