Книга Милинери, страница 126 – Елена Чумакова

В тишине квартиры оглушительно зазвенел дверной звонок. Соня бросилась к входной двери. Ну конечно, Петю не взяли, ведь он совсем еще ребенок! Это он вернулся! За дверью стоял улыбающийся Марк.

— Вы готовы? Машина у парадного, — и крикнул вглубь квартиры, — Пьер, поторапливайся! До вылета два часа!

— Пети нет, — глухо сказала Софья и протянула Марку конверт.

Он пробежал письмо глазами.

— Черт! Глупый мальчишка! Черт! Черт! Патриот выискался! У нас даже нет времени его искать, самолет через два часа! Да и где его теперь найдешь… И отложить вылет невозможно, последним рейсом, надо полагать, улетаем. Делать нечего, летим без него. Где твои чемоданы?

— Я никуда не лечу. Лети один.

Соня взяла из рук Марка письмо сына, отошла к окну.

— Софи, но… это невозможно! Как и, главное, зачем ты останешься здесь одна? Как ты будешь жить без меня, без денег, в воюющей стране?! Все твои деньги уже в Америке, ты их не вернешь сюда!

Соня пожала плечами.

— Не знаю. Однажды я уже бежала из своей страны. Спасая себя, потеряла всю свою семью. Навсегда. Если улечу сейчас, никогда больше не увижу сына. Я буду здесь ждать его.

— Извини за прямоту, мало шансов, что дождешься. Зато много шансов, что погибнешь сама.

— Ты представь на месте моего сына свою дочь.

Марк осекся. Минуту помолчал в раздумье, потом глянул на часы и заторопился.

— Больше не могу задерживаться. Прости, я лечу один. Иначе может случиться, что и я свою дочь никогда не увижу. Видит Бог, я сделал все, что мог. Прощай.

Софья глянула на него сухими растерянными глазами. У Марка от этого взгляда екнуло что-то внутри. Она отвернулась к окну, чтобы не видеть, как он уходит:

— Прощай. Прости.

Хлопнула дверь. Дробью защелкали каблуки по ступеням. Вот Марк выбежал из парадного, наклонился, завязывая шнурок на ботинке, не оглядываясь, поспешно сел в такси. Машина почти сразу тронулась и через несколько метров скрылась за поворотом. Софья все стояла у окна, глядя на угол дома, понимая, что это не только любимый мужчина покинул ее навсегда, с ним вместе ее покинули надежда на обычное женское счастье, ее молодость, вся ее прежняя жизнь.

Она вышла в прихожую, сняла с вешалки макинтош сына, прижала к лицу, вдыхая родной запах, вернулась в комнату Пети, легла на его кровать, укрывшись макинтошем с головой, свернулась калачиком и затихла, вслушиваясь в тиканье часов в гостиной. Старалась не думать о Марке, о том, что вот сейчас он садится в самолет, а завтра их будет разделять океан. Он вернется к Бригите, к Эмели, и больше она его никогда не увидит.

Но это не главное. А важно лишь то, что Петя непременно вернется, не сегодня, так завтра. Ну должны же командиры увидеть, что перед ними ребенок, что дата рождения в метрике исправлена. Заметят, непременно заметят и вернут мальчишку домой. Надо только подождать.

Шли часы… Сутки, вторые… Соня почти не вставала и почти ничего не ела, лежала и ждала.

Тринадцатого июня перестало работать радио. Город затих, затаился. Четырнадцатого утром парижан разбудил топот тысяч сапог — по опустевшим улицам Парижа маршировали части вермахта. Сотни глаз осторожно наблюдали сквозь щели жалюзи, из-за занавесок за этим парадом победителей. Париж был сдан без единого выстрела.