Книга Милинери, страница 140 – Елена Чумакова

Так прошло полгода. Новогоднюю ночь Софья встретила в одиночестве. Она стояла у окна, слушая бой часов в гостиной и повторяя, как молитву, два желания: чтобы сын вернулся и чтобы война эта проклятая закончилась. За стеклом полетели первые в эту зиму снежинки, сначала редкие, легкие, потом все гуще, слипаясь в хлопья. Ветер, словно забавляясь, вдруг подхватывал их и нес резко вправо, потом менял направление, швыряя их влево, а то подбрасывал вопреки законам тяготения вверх. Настоящий новогодний снегопад! Как в детстве… Где-то в соседних квартирах звучала музыка, раздавался топот и женский смех. Соня собралась ложиться в свою постель, как вдруг заметила на фоне снега мужские фигуры. Двое вели третьего, видно, сильно пьяного, он мешком висел между провожатыми. А те тоже ступали нетвердо, пошатываясь и останавливаясь.

— О, напраздновались! Был бы повод, — неприязненно подумала Соня. Компания свернула к двери черного хода. Соня насторожилась, подошла к выходу, прислушалась. На лестнице было тихо. Подождав несколько минут, она уже отошла от двери, как вдруг раздался негромкий стук. Софья метнулась обратно. Она не знала, как поступить, Оноре не предупреждал ее о сегодняшних гостях. Стук повторился. Она осторожно приоткрыла дверь, выглянула на лестницу. На тесной площадке стояла та самая пьяная компания. Однако она ошиблась, нежданные гости были трезвы, но один из них находился в полубессознательном состоянии. В другом Софья узнала уже знакомого ей проводника. Молча она распахнула дверь и отступила с дороги. Мужчины внесли своего спутника и усадили прямо на пол, привалив к стене. Софья зажгла свечу. В ее свете увидела, что правый бок гостя испачкан кровью, а штанина просто пропиталась ею!

— Кипяченую воду, бинты, шнапс, простыню! Быстро! — скомандовал один из сопровождающих и наклонился над раненым, разрезая на нем одежду.

Соня побежала за аптечкой, вместо шнапса схватила бутылку с остатками коньяка, на ходу выхватила из комода первую попавшуюся простыню.

— Таз, воду… да не холодную! Подогрей. Так… Принеси что-нибудь под голову! Живее, живее давай… Это завяжи в узел, унесем с собой, — бросил к ногам хозяйки окровавленную одежду.

— Главное сейчас — кровотечение остановить, потом доктора приведем, пули вытащит… если получится.

— Там на лестнице кровь, надо замыть, а то следы прямо к вашей двери — подал голос знакомый проводник.

Софья ахнула. И как она об этом не подумала! Глянула, который час. Было около трех, дворник приходит в пять. Схватила ведро, тряпку. Проводник, взяв фонарик, вышел с ней на лестницу. У стены темнела лужица крови. Капли дорожкой тянулись по ступеням вниз. Засучив рукава и подоткнув юбку, как простая баба, русская графиня быстро замывала грязные ступеньки, полоща тряпку замерзшими руками и молясь про себя, чтобы никому из соседей не довелось в этот час выйти или войти через черный ход.

Вот и последняя ступенька. Соня выглянула во двор. Все еще шел снег, надежно укрывая следы ночных гостей.

Вскоре проводник привел мужчину с докторским саквояжем. Софье пришлось крепко держать раненого, пока врач обследовал раны и извлекал пулю. От запаха и вида крови ее мутило. Пострадавший, хлебнув порцию коньяка, стискивал зубы до скрежета и шепотом ругался на английском. Наконец пуля была извлечена, раны перебинтованы, сделан укол.