Книга Милинери, страница 80 – Елена Чумакова

— Забирай все сразу, больше ты сюда не вернешься, — услышала за спиной.

Мюрат проводил ее с сыном до двери. Словно поняв, что люди, к которым он успел привыкнуть, уходят навсегда, жалобно мяукнул на прощанье.

На улице уже стемнело, зажглись фонари. Софья, нагруженная узлами и саквояжем, с трудом толкала перед собой коляску. У нее был на примете дешевый отель, туда она и направилась.

Не успел летний вечер укутать прохладной сумеречной вуалью город, как загорелись один за другим манящие огни уличных кафе, зазвучала из распахнутых окон музыка, потянулась вдоль набережных гуляющая публика, влюбленные парочки сменили старушек на лавочках. Суббота! Горожане радовались предстоящему отдыху.

Модистки, лишь только стрелки настенных часов коснулись цифры семь, одна за другой выпорхнули из шляпного салона фрау Албертины. Все стихло в помещении, только томным, чуть хрипловатым голосом негромко пело радио, да щелкала костяшками счет хозяйка, сводя кассу. Софья заканчивала уборку в мастерской. Ее никто не ждал этим субботним вечером. Сыночек — единственное родное существо — лежа в коляске, пытался дотянуться непослушными ручками до ярких ленточек, привязанных над ним.

Зацепившись за швабру, к ногам Софьи вылетела из-под стеллажа пряжка. В серебряной оправе в виде вензеля мерцал искусственный рубин. Она повертела ее в руках и, приложив ко лбу, глянула на себя в зеркало. Потом, порывшись в коробке с остатками лент, сутажа, вытащила черную бархатную тесьму и, зацепив за дужки пряжки, обвила ею голову. Подумала и добавила шелковую кайму с бахромой. Нашла среди фурнитуры черное страусиное перо и закрепила его в пряжке. Получился головной убор в стиле чарльстон. Вертясь перед зеркалом, она вдруг заметила, что хозяйка наблюдает за ней из-за портьеры, отгораживающей мастерскую от торгового зала. Софья смутилась, сдернула с головы свое украшение. Но фрау Албертина улыбнулась, не слушая ее оправданий:

— Надень-ка обратно. Как ты это сделала? Сама придумала, или научил кто-то?

— Сама, — смущенно ответила Софья, вновь закрепляя пряжку с тесьмой на голове.

— А что? Очень даже ничего… стильненько, — хозяйка крутила ее, словно манекен, — только перо лучше заменить на вот это, бордовое, а то у тебя несколько похоронный вид получился… если все это аккуратно закрепить… Послушай, Софи, я все за тобой наблюдаю… Ты ведь не из простолюдинок? Что тебя заставило взяться за такую работу?

— Обстоятельства заставили… я эмигрантка. Но вы правы, я не из простолюдинок. Я русская графиня.

Брови фрау Албертины приподнялись:

— Вот не предполагала, что в моем салоне полы будет мыть русская графиня! Давай-ка, мы с тобой попьем чаю, и ты мне расскажешь свою историю.

Соня глянула на сына. Малыш уснул среди подушек. Она поставила чайник, достала чашки. Хозяйка тем временем принесла имбирное печенье. Выслушав рассказ Сони, она несколько минут молчала, крутя в руках чайную ложечку.

— А ты хотела бы научиться мастерить шляпки? — спросила она наконец.

— Конечно! Я люблю заниматься рукоделием, обожаю красивые, модные вещи. Знаете, учась в Смольном, мы складывались из наших карманных денег, заказывали истопнику покупать нам свежие номера журналов «Вестник моды» и «Модистка» и проносить их в дровах в дортуар, а потом тайком изучали куда внимательней, чем алгебру… А вы думаете, у меня получится?