Книга Анчутка, страница 10 – Алексей Малых

— Чего девку обижаешь? Может с добрым умыслом она к тебе…

— Знаю добрый умысел их— потом к бате придут родовичи её, скажут обрюхатил девку — мол кому с приплодом теперь нужна станет! О! Глядика, назад бегут — разбираться будут, — поторопил коня, готовясь к бегству. Не то чтобы боялся — не хотел связываться со слободскими, не по статусу.

— А то! Это стеклодува дочь, а братьев у той семеро — как заломают тебя вместо берёзы-то, — рассмеялся Мир, припустив следом.

Только Извор далеко не ушёл, девки мимо пронеслись даже не заметив, бабы тоже, и мужики заковыляли— бежать то не по чину— в сторону опушки, так и оставив опешевших братьев с переполненными удивлёнием разумами.

— Эй, малая! — Извор окликнул девчушку торопливо семенящую за теми следом. — Бегут куда? Случилось поди чего?

— Ну тебя? — огрызнулась, да пробежав с две сажени, взвизгнула, ногу под себя поджала да запрыгала на другой.

— По дело́м тебе! Не бежала бы, может и не случись с тобой беды! — с издёвкой той кинул Извор.

Малая села на пыльной обочине, лодыжку двумя ручонками обхватила, а из глаз слёзы ручьями в миг потекли.

— Спешишь куда, сказывай, — Мир коня рядом с ней осадил.

— Там ведун прозорливый из лесу пришёл. А я гривну потеряла, думала узнаю, где она, — залилась слезами ещё сильнее.

Мир с коня спрыгнул, малую по голове пригладил да, нежно в руки свои натруженные маленькую ножку взяв, осмотрел пристально и из пятки занозу вытащил. А у той слёзы не перестают литься.

— Вот тебе злотник, купишь новую — протянул монету.

— Не нужна новая! Мне потерянная нужна, — руку отталкивает. — Это от матушки поминок мне остался, она по весне от лихоманки сгорела.

Братья от слов её жалостливо на ту посмотрели, и на сердце каждого неприятно заныло, а девчушка нос утёрла и, роняя слёзы, поднялась, чтоб дальше идти, да только ойкнув, назад и осела. Извор в миг с коня слетел, да подхватил ту словно пушинку.

— Злотник всё же возьми — купишь себе кожаные поршни, чтоб ноги больше не наколоть, — настоял Мир, к ним подойдя. — А коли покажешь, где колодец тот, я тебя верхом довезу, как боярыню.

Та, носом хлюпнув, на коня высоченного посмотрела и, дав согласие, пыльным рукавом слёзы детские отёрла. Подкинул Мир малую коню на холку, сам сзади в седло уселся, и расспросами пытает, чтоб ту от кручинушки своей отвлечь.

— А тятя где?

— Нет его тоже, — прерывисто втягивая воздух, всхлипнула.

— Сирота? — в голосе Извора надломилась его привычная надменность.

— Тятя мой купцом был. Он в Чернигов обоз вёл, только посекли его ватажники, той осенью ещё, — говорит, а сама вдаль смотрит, пальцем показывает куда коней править, не видя как лица братьев от её слов потускнели. — Братья старшие остались, да оба по миру пошли, когда отцовское достояние промотали — в закупы (наёмные работники) подались.

— А что ж, вправду ведун прозорливый?

— Вправду. У Бояна, гончара, мерен пропал, так он указал на конокрада…

— Конокрада, говоришь? — Мир задумчиво нахмурил брови, с братом переглянулся.

— Ага, он хорошо потерю ищет, то тёлка какая в лес уйдёт, то лошадей кто уведёт, всегда покажет. А у Злобки, жены бондаря, детей не было, а на третий год, муж другую жену хотел в избу взять, она ведуна сама в лесу отыскала, так он ей травки дал заговорённые, та и понесла вскоре. Теперь уж на сносях верно.