Книга Анчутка, страница 157 – Алексей Малых

— Мирослав Любомирович очень занят… просил, чтоб его никто не беспокоил, — особенно громко проговорил Федька, чтоб верно и в книговнице было слышно.

— Кто это тут посторонний?! — возмутился Извор, а потом так потише шепнул. — Что, не один там небось? С девицей? — аж глаза заблестели.

— Мир, — бас Извора вперёд по лестнице наверх катится, а сам, через две порожки перепрыгивая, поднимается, желая на зазнобу брата посмотреть, верно даже догадываясь кто это. — Ты один? — удивился зайдя в книговницу.

По сторонам осмотрелся, да лишь и увидел конец косы, которая под крышку подлавки заползает, словно ужик какой, а сам вид сделал, что не приметил. Извору ответ и не нужен был. Ему было достаточно всех доказательств, особенно рассеянный Мир его порадовал — сам вроде труды делает, что-то в дощечке пишет, а весь собрался, напрягся, дёрганный какой-то. Извор к подлавке, где Сорока прячется, подступает, на Мира хитро косится, тот пуще напрягся, что в воск писалом вонзился, рука дрогнула, вниз скользнула, всё перечеркнув.

Извор подлавку приоткрыть хочет, а Мир как рявкнет, что крышка, лишь приоткрытая, тут же назад хлопнулась:

— Там тайные грамоты… брат, никому не дозволено, — добавил уже тише, а от взгляда укоризненного да удивлённого, что есть что от брата скрывать, неуютность почувствовал.

Извор тут же на подлавку эту плюхнулся, да как ни в чём не бывало, безынтересно рассматривая свитки лежащие рядом, беседу в другое русло направил.

— Ты только не говори мне, что паволока вчера моей сестре предназначалась.

Мир взор на того вскинул от трудов своих оторвавшись, и табличку перевернул, сверху других положил, что б видно не было, что там написано, но само действо от Извора не утаилось.

— А кому же ещё? — голос сковало, но Мир волнения пытается не показывать.

— Дык ведь знамо кому, — с подлавки подскочил к столу метнулся, возле Мира уселся на тёплое место.

Поёрзал на том месте, поняв, что сидел там кто-то до недавнего времени, протомил гласом сквозь сомкнутые губы, в глаза брату вперившись, булатами своими с его соединившись — ни что бой мечный.

— Сказать? — намекает, что раскусил его, а сам яблоко, что Сорока во рту держала, в руки взял, рассматривает, понимает, что не Мир его ел — край от зубов непомерно мал для него.

Тот не в силах брата обманывать, да и не соврать ему — всё друг о друге они знают, все пошепты нравов, всё исподнее — за руками Извора следит, а что сказать и не знает. Извор яблоко ко рту поднести вознамерился, прям на позолоченный покусанным бочок нацелился, а Мир его у того выдернул, да чуть ли не половину сразу и откусил, брызгнув соком во все стороны — не позволил он даже так неявно губ сорокиных коснуться, жалея лишь, что не целиком его заглотил. Сидит, жуёт, челюстями живо работая, от разговора вроде и ушёл на некоторое время, сам думает, как бы Извора выпроводить.

— Я закончил уже, пойдём во двор, — набитым ртом прошамкал, руками в стол упёрся, что б встать, а Извор дощечку с письменами половецкой грамоты схватил, в сторону отпрянул, того дразня, зная, что Мир не позволит внутрь посмотреть. Тот за ним через весь стол потянулся, что остальные таблички в стопку сложенные рассыпались.

Извор вроде и потешается, а норов Мира изучает — не добрый. Рассмеялся Извор, не глядя в табличку назад вернул, Мира в охапку сгрёб, в сени потащил.