Книга Анчутка, страница 246 – Алексей Малых

— А коли посмеет? Коли правда откроется, никто нам не поможет. Курские только Позвизда ради тебя терпят, что ты дочь его своей назвал, что ты ему побратимом был, что за него отомстил люто. Что тогда делать станешь, коли они бунт затеят? А коли они узнают, что не бояре черниговские, а ты Олега уморил, и того хуже станет — они его ценили крепко. Скрыться от их гнева где нам тогда?

— Язык, что помело, — на ту пришикнул, резко поднялся и в сени вышел, Извор только в сторону успел принять от отцовского взгляда.

Воевода прислушался — тихо. Подозрительный нрав дверь прикрыть за собой понудил. На двор выглянул. Охрана стоит на месте.

— Всеволод меня уважил — к чему эти разговоры? Ведь не просто так он меня наместником здесь посадил, — Военег дальше с супружницей своей беседует.

— Всеволоду некогда сейчас разбираться с этим — у самого дел невпроворот. По правую сторону Днепра орды половцев собрались. Всеволод у Святослава помощи запросил — Изяслав, то отказался. А коли дойдёт до них, что ты отравитель, и бояр черниговских оклеветал, не сносить тебе головы — Всеволод размениваться не станет.

— Чего каркаешь?! — огрызнулся Военег. — Ещё беду накличешь.

— Каркать уже не к чему. Дел наворотил ты, а меня виновной называешь, — слишком грубо тому ответила, а тот даже и не рыкнул — слово Нежданы, как вдовы боярской, получившей все позвиздовы земли, на вече не последним было — вот и прислушивался Военег к её мнению, вернее приходилось. — Избавиться от Сороки нужно. Слышишь?

В горнице тишина повисла, а у Извора, что за дверью стоял, в груди разом вниз всё оборвалось. Стоит, вдохнуть боится. Дальше слушает, испариной весь покрылся.

— Ну что ты молчишь? — Неждана зачеканила своими каблучками по дубовым половицам, явно от волнения расхаживая по горнице.

— Сядь, — Военег грубо осёк Неждану. — Не мельтеши — думать мешаешь, — помолчал немного всё осмысливая, да негромко пробурчал. — В твоих словах есть доля правды. Убивать её пока не стоит, а вот в обитель какую припрятать можно было бы — скажем, что она бесноватая — там её быстро охолонят, да и Извор запал свой умерит — коли постригут, сделать уже ничего не сможет. А коли убьём её, он этого просто так не оставит.

Говорит, а сам к двери крадётся — не отпускало того чувство, что их подслушивает кто-то. Знак Неждане дал рот закрыть. Шаги торопливые услышал. Да с Олексичем нос к носу и встретился.

— Ты? — Военег сотряс стены своим гласом.

— Разъезд вернулся — опять половцев встретили. Много их там, — запыхавшись от бега докладывает.

— Гостомысла кликни и вече собери. И ещё — Извора не видел?

— После пообеденя и не видел.

— Найти его и со двора не пускать.

На том откланялся Олексич и вышел из терема. Умолчал он, что Извора встретил на лестнице, умолчал и то, что всё слышал, и то что с Извором они на кургане, под которым Олег покоится, на рассвете вдвоём тризну тому совершили по просьбе Мирослава, которого со двора не выпускали — хоть в избе да сытый, но под засовами держали, шагу ступить не давали. А тот безропотно всё сносил. Ради Сороки всё терпел, чтоб угроза Военега явью не стала.

— Поздно уже, — наблюдая сверху за суетой во дворе, Неждана немного задумчиво произнесла вернувшись разговором к Военегу.

Зацепилась взглядом за Извора, выходящего из врат, очень сильно смахивающего со спины на отца — они вдвоём на всём дворе отличались от прочих такой величавой статью. Вспомнила, как обнимала мощную спину своего супруга, как ласкали её руки крепкие. Вздохнула, проглотив горечь женских сетований — давно это было.