Книга Анчутка, страница 25 – Алексей Малых

— Только не ешь весь сразу, — хмыкнул, видя изумлённое выражение лица девицы, и склонился над её содранными коленями, — оставь на утро, ворша (медведь) — отваром раны сама промоешь и мёдом потом смажешь — мне уйти нужно.

Мёд был вкусным настолько, что Сорока аж зажмурилась от удовольствия и, наверное даже бы заурчала как кошка, но обида никак не отпускала. Обработав раны на коленях, Храбр без стеснения принялся стягивать с той перепачканную рубаху.

— Эй, — вспыхнула, отстраняясь в сторону, скованная в движениях вся вымазанная мёдом, локтями прижимая свою ветхую одёжу к бокам.

— Мы с тобой столько раз вместе в реке купались — чего я там не видел?! — одёрнул ту Храбр, подтягивая рубаху кверху.

— То по малолетству было и то давно, — с возмущением выплеснула тому в лицо, мелким бисером окропив его капельками мёда.

Храбр застыл, верно осознавая, что действительно, за время пока не виделись, Сорока стала больше походить на женщину, чем на мальца— раздалась в бёдрах, грудь налилась, плечи и колени, которые он уже хорошо разглядел, перестали быть такими острыми.

— Я осторожно, — заглянул за шиворот и просунул руку под её рубаху, нежно промакивая пасконкой сукровицу с оторванных ран.

— Зачем…

— Меньше знаешь, лучше спишь, — оборвал девицу на полуслове и потянулся за мёдом.

Взяв плошку правой рукой, он немного хрипло крякнул, и не удержав выронил её, когда тонкие пальцы Сороки дёрнули за рукав. Мёд густой жижей растёкся, обволакивая собой каждую былиночку. Сожалительно поглядывая на утекающий под соломенную подстилку вязкую жижу, ещё ощущая её терпкую сладость на своих губах, Сорока перевела подозрительный взгляд на руку Храбра.

— Это ты хотел их убить? — она пристально изучала синюшность на мужском запястье, а потом встрепенулась. — Ты же ранен?!

Забыв о своей боли, девица с беспокойством накинулась на того и, заелозив липкими руками, нащупала на его талии узел на тонком пояске, сама наверное забыв, что малец уже возрос, достигнув мужской зрелости. Храбр извивался, кряхтел, не даваясь сумасбродной девице. Лишь от неожиданой напористости Сороки, давясь от смеха, он повалился навзничь, пытаясь схватить её руки, сам весь вымазавшись в меду.

— И с чего ты взяла, что я хотел убить этого наместничьего сынка? — задержал её, откровенно любуясь застывшей над ним девицей. Этот лик вовсе не изменился — он как и прежде волновал, только теперь намного сильнее, взбудоражив глубины не только сознания, но и естества.

— На убийце был шелом похожий на твой. Я сначала не хотела верить, что это мог быть ты, когда увидела в степи… Этот Извор триклятый ударил тебя в бок, — несвязно та выдала всё сразу.

Слегка ухмыльнувшись, Храбр расслабил хват на запястьях Сороки и позволил ей чуть ли ни с головой залезть к себе под рубаху. Она принялась ощупывать его твердый живот и с удивлением заключила, выглядывая из под неё:

— Ты не ранен?! — больше походило на вопрос.

— Ранен?! Ещё не родился тот человек, который сможет обогнать мой меч.

— Но… тогда это не ты был возле реки? — Сорока препиналась. — Но твоя рука? Я сама бросила гасило, чтоб остановить булаву.

— И попала?

— Попала! — возмутилась та, уловив недоверчивость в его голосе. — Ты бы видел, как его конь сигал, когда потерял своего всадника! — похвалялась Сорока, своим поведением явно забавляя Храбра.