Книга Ради любви и чести, страница 67 – Джоди Хедланд

Он наклонился так, что его лоб оказался почти напротив моего:

— И что же это?

От такой близости у меня закружилась голова, и его дыхание на моей

щеке чуть не погубило меня. Мне вдруг захотелось прижаться щекой к его

щеке, почувствовать его гладкую кожу на своей. Вместо этого я глубоко

вздохнула и начала обсуждать тему, которая, как я знала, должна была

отдалить нас друг от друга.

— Сейчас вам больше всего нужны мои деньги.

Он дернулся назад, как будто я укусила его, и начал вытаскивать свои

пальцы из моих. Я крепко схватила его другой рукой, прежде чем он успел

вытащить руку.

— Вам нужны мои деньги, — повторила я как ни в чем не бывало.

— Я уже сказал вам, что не буду использовать вас для этого. Я

отказываюсь.

— Я могу дать вам взаймы.

Разочарованные морщины на его лбу застыли:

— Взаймы?

— Я дам вам столько серебра, сколько нужно, с условием, что вы

вернете мне долг в будущем.

Он изучал мое лицо, и по мере понимания, морщины на его лице

начали разглаживаться. Долгое время он ничего не говорил. Затем, наконец, покачал головой:

— Нет. Это не сработает. Я никогда не смогу вернуть его вам, и тогда

мне придется прожить остаток своей жизни в долгу перед вами.

— Разве это так уж плохо, сэр? — Спросила я, улыбаясь ему. — Я могу

придумать еще много способов, которые пойдут мне на пользу.

Он не улыбнулся в ответ. Я вздохнула, отпустила его руку, а затем

приподнялась, чтобы встать.

— Вы уже достаточно упрямились. И теперь, имея вполне разумный

выход, продолжаете вести себя как мул?

Он по-прежнему сидел, прислонившись к парапету, откинув голову

назад и зажмурив глаза, как будто эта тема была слишком болезненной для

него. Кто-то должен был высказать правду, вопреки его желанию. Я не

боялась быть таким человеком.

— Есть разница между благородством и глупостью. И боюсь, что сейчас

вы поступаете глупо.

Его глаза распахнулись и остановились на мне, возвышающейся над

ним.

— Да, вы меня правильно поняли, — продолжала я. — Вы ведете себя как

глупец. Ваша гордыня мешает закончиться битве.

Он опустил голову, но я успела заметить, как в его глазах мелькнула

боль. Я понимала, что была груба. В конце концов, он всего лишь делал все

возможное, чтобы спасти фамильное поместье, спасти с честью. Но теперь

пришло время положить конец осаде, пока мы не отчаялись или не стало

слишком поздно.

Он молчал, отдаленный лай собаки, вероятно, из вражеского лагеря, напомнил мне об опасности, лежащей прямо за стенами замка, и о том, что

мы оказались в ловушке внутри, не имея другого выхода, кроме как сдаться

или умереть.

— Сэр, — сказала я. — Если не о себе, то подумайте обо всех тех, кто

здесь находится в вашей власти. Слуги, женщины…

— Я только и делал, что думал о них... о вас, — хрипло сказал он, поднимая голову. — Разве вы не знаете, что я думаю о вас днем и ночью?

Днем и ночью? Нет, это шутка. Словно почувствовав мое недоверие, он

встал и взял меня за руку. Его пальцы сомкнулись на перчатке, доходившей

мне до локтя.

— Я обдумал десятки вариантов, как мне вытащить вас из замка и

уберечь от опасности. Я не спал по ночам, придумывая, как спасти вас от

этой осады и голода. С каждым днем я все больше ненавижу себя за то, что

втянул вас в эту историю. — Его хватка становилась все крепче с каждым