Онлайн книга «Записки времён последней тирании. Роман»
|
— Может ещё Варькино наслоилось… А вообще… интересно… Тебе хоть самому повесть пиши. Платон ненадолго замолчал, почесал рано облысевшую голову и, вздохнув, продолжил. — Знаешь, я наверное, подумаю… Что то я устал от этого театра… Надо с ним заканчивать… Слишком долго я ждал и выгорел, что ли… Выгорел… — Наконец-то! – обрадовалась Тамара.– Я давно говорила тебе, что хватит, но ты же меня не слушал! — Народным – заслуженным мне уже не быть… Куда я… но и драться, давай, больше не будем? — Давай, Платон. Я только «за» И Тамара чиркнула зажигалкой. С балкона восьмого этажа хорошо было видно Сити, где мигало огромное световое сердце. Это сердце билось Городом, билось ровно и Тамаре хотелось бы видеть, как оно всегда там переливается… От этого ей становилось радостно и спокойно… 30 Платон потянулся к телефону. Звонила Вива. Она хохотала и задыхалась от собственного смеха, горячими волнами распирающим сотовую сеть. — Пап! Ты скоро? Мама сказала купить цветы, а я… а я, в общем, потеряла деньги и какой – то мальчик такой подбежал ко мне и протягивает пять тысяч! У вас, говорит, бумажка выпала! Прикинь, это не мои пять тысяч, но я взяла, оглянулась и взяла! — Вива, теперь отдашь вдвое дороже. — В смысле! В смы – ысле??? – хохотнула Вива.– Я купила тёте Кузе самый дорогой букет. Но потом полезла за телефоном, а деньги- то у меня в чехле, в чехле!!! А я их ищу! Платон вздохнул. — Ладно, я сейчас уже еду… Машину загоню на мойку и буду к десяти — Не встань в пробку! — Суббота, какая пробка… Платон сунул телефон в карман пиджака и снова уставился в сиреневую даль востока, откуда уже поднялось ленивое осеннее солнце и выбелило панцири многоэтажек, тянущиеся вверх по всему горизонту. Только слева, Саларьевская мусорная гора Фудзи, как её называли, даже в субботу двигала шкурой. То ползали по ней экскаваторы, выравнивая мусорные залежи. Через несколько лет это всё тоже будет застроено домами для молодых семей и беженцами из Москвы. Там проложат дороги, поставят параллепипеды цветных человейников и стеклянные витрины бассейнов, растянут баннеры «скидка до миллиона рублей» и поедет туда жить беспочвенный, бессмысленный народ, собранный со всех уголков страны, которая, в сущности, существует ради этого вот кракена, Города… — Почему бы и Нерон не думал так – же? – спросил Платон сам себя, закуривая. – Огонь… самое дешёвое средство для перемен. Книга завлита театра Анжелы Ряхиной лежала у него на коленях и уже не представляла интереса. Только лёгкое впечатление, что он это где – то видел и что-то такое чувствовал его слегка будоражило, но Платон впустил в себя дым сигареты и ровная мягкость мыслей растворила его внезапное эмоциональное возбуждение. Сегодня премьера. Роль, о которой он мечтал все эти годы, работая в театре, с самой молодости, к сожалению, не подходит ему по возрасту. Кузя утвердила другого актёра. А он ушёл… И сейчас возит Кущинского, спонсора, мецената. Человека из девяностых… Анжела бы хорошо смотрелась в роли Поппеи… Анжела вообще не актриса. Анжела всего лишь завлит, пусть даже и очень талантливый. А Платону дали восемь реплик Всего восемь реплик взамен роли, о которой он мечтал всю жизнь, да ещё благословили подработкой, доверив ему компьютеры. Да, он в этом хорошо разбирался с молодости… И заплатили. И сегодня он попросился к Кущинскому водителем. |