Книга Последние дни Помпей, страница 133 – Эдвард Бульвер-Литтон

— Что ж, – сказал Лидон, отворачиваясь, – благодарю богов, что мне придется сражаться не со львом и не с тигром; даже ты, Нигер, не такой свирепый противник, как они.

— Но не менее опасный, – сказал гладиатор со зловещим смехом.

И зрители, восхищаясь его сильными руками и свирепым лицом, тоже засмеялись.

— Возможно, – сказал Лидон небрежно и, расталкивая толпу, пошел к двери.

«Пойду-ка и я за ним, тогда мне меньше бока намнут, – подумал благоразумный Сосий, торопясь вслед за Лидоном. – Толпа всегда расступается перед гладиатором, заодно и мне будет свободнее».

Сын старика Медона быстро шел сквозь толпу, в которой многие узнавали его.

— Это храбрец Лидон, завтра он выступит на арене, – сказал один.

— Я поставил на него, – сказал другой. – Глядите, как уверенно он идет!

— Успеха тебе, Лидон! – напутствовал его третий.

— Лидон, сердце мое с тобой, – прошептала хорошенькая женщина из среднего сословия. – Если ты победишь, то мы еще встретимся.

— Красавец, клянусь Венерой! – воскликнула девочка лет тринадцати.

— Благодарю вас, – отвечал Сосий, всерьез приняв это на свой счет.

Хотя у Лидона были самые чистые помыслы и он никогда не занялся бы этим кровавым ремеслом, если б не надежда выкупить отца на свободу, его все же не оставили равнодушным эти замечания. Он не думал о том, что те же голоса, которые сейчас его расхваливают, завтра, возможно, будут приветствовать его предсмертные муки. Он был великодушен и добр, но вместе с тем горяч и безрассуден, воображал, будто презирает свою профессию и начал гордиться ею. Теперь он видел, что сделался знаменитостью; его шаги стали еще легче, лицо оживилось.

— Нигер, – сказал он, выбравшись из толпы, и резко повернулся, – мы часто ссорились; нам не придется сражаться друг против друга, но вполне возможно, что один из нас завтра умрет. Дай же мне руку.

— С превеликим удовольствием, – сказал Сосий, протягивая руку.

— А! Это что за дурак? Я думал, здесь Нигер!

— Прощаю тебе твою ошибку, – сказал Сосий снисходительно. – Ничего. Ошибиться нетрудно – мы с Нигером почти одинакового сложения.

— Ха-ха! Вот здорово! Да Нигер придушил бы тебя, если б это услышал!

— У вас, гладиаторов, очень неприятная привычка разговаривать, – сказал Сосий. – Поговорим лучше о чем-нибудь другом.

— Ступай прочь, – сказал Лидон с нетерпением. – Мне не до тебя!

— Еще бы, – согласился раб. – Тебе есть о чем подумать: завтра ты в первый раз выйдешь на арену. Я уверен, что ты умрешь храбро!

— Да падут твои слова на твою же голову! – сказал суеверный Лидон, потому что ему вовсе не по душе пришлось напутствие Сосия. – Умру! Нет, я верю, что мой час еще не пробил.

— Кто играет со смертью, должен быть готов к проигрышу, – сказал Сосий зловеще. – Но ты крепкий малый, и я желаю тебе удачи. Прощай!

С этими словами раб повернулся и пошел домой.

— Надеюсь, он не накаркал беду, – сказал Лидон задумчиво. – Я мечтаю освободить отца и полагаюсь на свою силу, а о смерти вовсе и не думаю. Бедный мой отец! Я у него единственный сын. И если я умру…

Гладиатор прибавил шагу, как вдруг на другой стороне улицы он увидел того, кто занимал его мысли. Опираясь на палку, согнутый заботами и годами, понурив голову, седовласый Медон неверными шагами медленно приближался к гладиатору. Лидон на миг остановился: он сразу понял, что привело сюда старика в столь поздний час.