Книга Последние дни Помпей, страница 71 – Эдвард Бульвер-Литтон

Дорога на Геркуланум сворачивала и исчезала среди виноградников, над которыми в своем угрюмом величии хмурился Везувий.

— Слыхал новость, старик Медон? – спросила молодая женщина с кувшином, остановившись у двери Диомеда поговорить с рабом, – она шла на заезжий двор наполнить кувшин водой и поболтать с проезжими.

— Новость? Какую новость? – спросил раб, поднимая голову.

— Знал бы ты, какой гость въехал в ворота сегодня утром, когда ты, конечно, еще спал!

— А-а, – сказал раб равнодушно.

— Да, это подарок от благородного Помпониана.

— Подарок? Но ты, кажется, сказала, что приехал гость.

— Да, это сразу и гость и подарок. Знай, жалкий глупец, что это молодой красавец тигр, он примет участие в предстоящих играх. Слышишь, Медон? Вот это будет развлечение! Да я глаз не сомкну, покуда его не увижу. Говорят, он так страшно рычит!

— Бедная дура, – сказал Медон печально и презрительно.

— Нечего меня дурой обзывать, старый пень! Тигр – это замечательно, особенно если он кого-нибудь сожрет. Подумай, Медон, теперь у нас есть и лев и тигр! Вот только нет двух подходящих преступников, и нам из-за этого, быть может, придется глядеть, как они сожрут друг друга. Между прочим, у тебя сын гладиатор, красивый и сильный малый. Ты бы уговорил его выйти против тигра. Уговори, век буду тебе благодарна, и не одна я, – ты станешь благодетелем всего города.

— Уходи, – сурово сказал раб. – Подумай о собственном спасении, прежде чем болтать о смерти моего бедного мальчика.

— О собственном спасении? – сказала девушка и в испуге оглянулась вокруг. – Сгинь, рассыпься! Пусть твои слова падут на твою же голову! – И девушка схватилась за талисман, висевший у нее на шее. – Какая же опасность мне угрожает?

— Земля тряслась несколько дней назад – разве это не предостережение? – сказал Медон. – Разве у нее нет голоса? Разве она не сказала нам всем: «Готовьтесь к смерти, конец близится».

— Ах, какая чушь! – сказала женщина, оправляя на себе тунику. – Ты говоришь, как эти назареяне, – наверно, ты тоже один из них. Ну ладно, некогда мне болтать с тобой, старый ворон. Ты становишься все ворчливее. Прощай! О Геркулес, пошли нам преступника для тигра и еще одного – для льва!

Напевая звонким голосом эту милую песенку и подобрав полы туники, чтобы не запылить ее по дороге, женщина легко пошла к заезжему двору.

— Мой бедный сын! – сказал раб вполголоса. – Неужто ради пустой потехи ты должен умереть? О, вера Христова, я исповедовал бы тебя со всей искренностью, но мне страшно, ты внушаешь ужас перед этими кровожадными страстями.

Сердце старика тоскливо сжалось. Он замолчал, погруженный в свои мысли, то и дело утирая рукавом глаза. Всем сердцем он был с сыном. Он не видел, как кто-то быстрым, мужественным шагом вошел в ворота. Он не поднял глаз, пока этот человек не остановился и не окликнул его тихо:

— Отец!

— Мой мальчик! Мой Лидон! Неужели это ты? – оказал старик радостно. – Только что я думал о тебе.

— Меня это радует, отец, – сказал гладиатор, почтительно касаясь коленей и бороды старого раба. – Скоро, быть может, я буду с тобой не только в мыслях.