Онлайн книга «Запад есть Запад, Восток есть Восток»
|
Несколько раз, и всегда неожиданно, появлялись и такие зэки, особенно в дни больших этапов из других лагерей, которые, вглядываясь в вольнонаемного инженера Гладких, находили его поразительно похожим на одного человека, с которым когда-то им довелось идти одним этапом. Только тогда он был военным. Один раз даже спросили, нет ли у него брата-близнеца. И странно, но Фролов, отвечая всегда «да, да, мне это уже говорили», почему-то никогда не испытывал даже легкого беспокойства. А однажды, смеясь, даже добавил, что надо бы побриться, чтоб узнавать перестали, да только бороды жалко. Но вот зазвучала эта самая музыка, и пусть это было противоестественно, но только совсем не траурные мысли она навевала Фролову. Как и у всех зэков вокруг у него тоже был срок. Свой. Особый. И вот теперь, впервые за все годы своего бегства он вдруг физически ощутил, что его срок подходит к концу. А ведь еще совсем недавно он и представить себе не мог, что такое возможно. Если такие мысли и появлялись, то он их тут же гнал от себя. Думал, что именно этот вождь — вечен. А не станет его — появится другой. Такой же. Но ведь не зря же Фролов так долго таился. Теперь-то он точно знал: нет, не появится! И вот она заиграла, эта музыка. Играй, музыка, играй! Ведь если была бы хоть малейшая надежда на выздоровление, разве допустили бы такое? И он подумал: так я тогда что, снова Фролов? И дальше уже не мог остановиться. Конечно же, Фролов! Хотя, одна уверенность у него все же и раньше была. Что его сын Паша, назвал так в честь своего друга Сабурова, и дочь Настя все равно когда-нибудь обязательно станут Фроловыми. Так и думал: я-то ладно, а они все равно станут. Похожую уверенность он когда-то испытывал в Вене, когда расписывался под своим приговором. Он тогда знал, что вскоре убежит — и ведь убежал же! Но то, что происходило теперь… Тот день, когда наконец-то свершилось то, что еще совсем недавно казалось немыслимым, начался очень буднично. Чтобы не пересекаться с колоннами зэков, он обычно приходил на строительные площадки рано. Особенно в те места, где работа должна была вестись на высоте. Начальник строительства, он же начальник Китойлага генерал Бурдаков[11], на последнем совещании просил его передать технологам на время испытаний основного оборудования на Комбинате-16, главной строительной площадке города, двух сварщиков. Оплату гарантировал. Все знали, что свое слово генерал всегда держит. Многие вольнонаемные неизменно звали генерала «батей». Что касается зэков, то они его называли по-разному. В зависимости от лагерной судьбы. Те, кто знал его еще в тридцатые годы, говорили, что того из зэков, кто тогда назвал бы его «батей», мало бы кто понял. Почти все оборудование на К-16 уже стояло на своих местах. Это был завод, на котором из угля должны были производить бензин. Уникальный немецкий завод, который обеспечивал горючим танки во время войны, был демонтирован до последнего болта и увезен в Сибирь, чтобы обеспечивать бензином восточные города. Убедившись, что работы для сварщиков на главном корпусе осталось совсем немного, Фролов уже уходил, когда увидел одного из них — Федю Трубкина. Сам Трубкин его не видел. Фролов стоял в тени. Карман у Трубкина был оттопырен. Фролов окликнул его, тот остановился и радостно воскликнул: |