Книга Кровавая заутреня, страница 35 – Нина Левина

— Какая же ты умница, Ясечка, — похвалила её Ульяна Назаровна. — И весёлая, и приветливая, и хозяйственная. А ведь вы с Кати почти одного возраста и могли бы подружиться. Ты бы заглядывала к нам в гости, двум барышням всяко веселей, чем поодиночке.

Под влиянием этого разговора в голове у Кати начала зреть смелая мысль, от которой ей было страшно и волнительно одновременно. Мысль полностью сформировалась, лишь когда они с матерью пришли домой. К этому моменту Кати решилась на отчаянный шаг и начала к нему готовиться. Первым делом она принудила себя измениться в настроении. К вечеру она с улыбкой порхала по комнатам, что-то напевая, срочно взялась за акварель и нарисовала довольно живописный пейзажик. Панкрат Васильевич, приехав к ужину, едва узнал её, когда она бросилась поцеловать его в прихожей, как это было до ссоры, и поинтересовалась:

— Батюшка, как прошёл день?

За ужином Кати оживлённо поддерживала разговор, нахваливала Феоктисту и пообещала Ульяне Назаровне помочь разобраться с зимними и весенними вещами. Мать с отцом переглядывались, радуясь изменению настроения Кати. Ульяна Назаровна приписывала это благотворному влиянию прогулки и общению с Ясей. Подполковник же считал, что мимолётное увлечение выветривается из головы дочери, а вскоре исчезнет и вовсе, как роса под солнцем. Никто из них не подозревал, как тяжело даётся Кати это представление, и не чувствовал фальши.

В среду, воспользовавшись отдыхом Ульяны Назаровны, Кати взяла маленькие ножницы и, стараясь не шуметь, проделала кое-какие манипуляции со своими платьями, сложенными в сундуке. Ей оставалось только дождаться, когда мать возьмётся за обещанный пересмотр зимней и весенней одежды.

— Господи! Боже мой! — только и восклицала Ульяна Назаровна в четверг, доставая из сундука одно платье за другим. Воротнички и кружева на них оказались совсем испорченными — то ли побиты молью, то ли погрызены мышами. — Феоктиста! Как же так! Мы ж с тобой нафталином всё пересыпали!

— Не моль то, — качала головой Феоктиста.

— Неужто мыши?

Феоктиста принюхалась и отрицательно покачала головой.

— Духу мышиного нет. Так и мыши бы всё изгрызли, а тут только кой-чего.

— Тогда что за напасть? — Ульяна Назаровна схватилась за голову.

— Матушка, не расстраивайтесь, — утешала её Кати. — Может, отсырели за зиму, вот и расползлись. Смотрите, сами-то платья целы. Это с кружевами что-то не то.

— Верно. Видать, качество совсем негодное.

— Ничего страшного, я всё починю, — Кати сложила платья в охапку и отнесла в свою комнату. — Мне всё равно делать нечего целыми днями.

Вечером, когда мать заговорила за ужином о случившейся напасти, девушка перевела разговор в другое русло, чтобы нечаянно не сорвалось задуманное ею мероприятие. Кати боялась, что чем-нибудь выдаст себя при отце, а уж он-то может насторожиться и разгадать её план. Хоть и не полностью, но всё равно малейшее подозрение со стороны Панкрата Васильевича поставит крест на мечтах Кати. Но подполковник ничего не заподозрил, и в пятницу с утра Кати засела за ремонт испорченных вещей.

— Ах, матушка, — с досадой сказала она вошедшей в комнату Ульяне Назаровне. — Все эти кружева и воротнички испорчены безнадёжно. А у нас почти ничего нет в запасах. Вот, посмотрите, — она извлекла из шкатулки для рукоделия два воротничка, — они совершенно сюда не подходят! Во-первых, давно вышли из моды, а во-вторых, пожелтели от старости.